Ночь за ночью боевой корабль флота США Trayer то попадает под вражеский огонь, то получает пробоины и отчаянно борется за плавучесть, то едва не гибнет от возникшего на борту пожара. Противостоя всем этим напастям, курсанты получают навыки, которые, возможно, спасут им жизнь

Автор статьи Джефф Уайз, весь в поту под противопожарным снаряжением, занимает боевую позицию, держа в руках пожарный шланг. Идут ночные занятия

Густой дым не позволяет видеть ничего дальше чем на метр-другой, но и то, что видно, отнюдь не радует. Вздыбленная палуба, обломки столов и стульев валяются грудами среди искореженных стальных конструкций. Случайные вспышки освещают изувеченный труп, свисающий с пирамиды хлама, упирающейся в потолок. Я на коленях пробираюсь под обломками, едва выдерживая вес взваленных на спину носилок. Только что наш корабль перенес прямое попадание вражеской ракеты, и наше дело — вытащить по возможности всех пострадавших из зоны поражения.

Да, это изрядная неприятность, но еще не катастрофа. Дело в том, что наша команда проходит 12-часовую тренировку на борту корабля Trayer — 60-метровой копии ракетного эсминца класса Arleigh Burke. Он возвышается над бассейном, в котором плещется 300 т воды. Корабль представляет собой самый реалистичный тренажер-симулятор в мире. Его открыли в прошлом году после шести лет проектирования и строительства, и обошелся он в $56 млн. Trayer официально числится полноценным боевым кораблем, а курсанты в шутку окрестили его «самым неудачливым кораблем во всем флоте». Пять дней в неделю на него обрушивается шквал вражеских ракетных атак. Сценарий всех этих несчастий высосан из пальца, но ставки в игре вполне реальны. К концу двухмесячного курса первичной подготовки новобранцы проходят крещение огнем и сдают выпускной экзамен. Это последняя ступень, и, шагнув за нее, они получают право называться моряками.

Не по расписанию

Я приехал в учебку в 8.30 — как раз чтобы торопливо сменить свой цивильный костюмчик на матросский комбез. И вот мы вместе с 264 новобранцами уже на пирсе, а над нами высится борт эсминца. Вроде бы мы в помещении, но легкий бриз уже доносит до нас еле слышные морские ароматы и вполне реальные волны плещутся между пирсом и корабельным бортом. Мы повзводно карабкаемся вверх по трапу, после чего скрываемся в темной корабельной утробе. Постепенно спускается вечер, а мы тем временем отрабатываем учебную программу — учимся читать показания приборов, стоять вахту и бухтить линь. И вот тут, когда корабельные старшины начинают ворчать, попрекая новобранцев за невнимательность, вот тут…

От взрыва трясется пол, мигает свет. «Готовьтесь к следующему удару!» — кричит старшина. Прислонившись к борту, мы готовимся пережить следующие взрывы, а затем кидаемся за нашей боевой амуницией — огнезащитными капюшонами, шлемами с прозрачными забралами и длинными перчатками. Потом в течение четырех часов нас будут кидать из одного приключения в другое — придется то вылезать через аварийный люк из задымленного помещения, то таскать пудовые рундуки со снарядами к пятидюймовой пушке из камеры, которую постепенно заливает водой…

Вся эта угрожающая обстановка создается специально — как «прививка от стресса», чтобы потом, если моряки столкнутся с реальной катастрофой, у них не возникло сомнений, что она им по плечу. «Наш подход напоминает изучение иностранного языка путем погружения в иноязычную среду, — объясняет Майкл Беланджер, старший психолог учебного курса. — Так мы формируем психологию моряка, погружая курсанта в атмосферу военно-морской культуры».

За кулисами войны

Где-то под утро капитан по интеркому сообщает: напавший на нас вражеский корабль захвачен, ситуация под контролем. Курсанты строем покидают эсминец, а меня ведут на экскурсию по тем закоулкам корабля, которые прячутся за декорациями. «Прародителем почти всех здешних фокусов можно считать современный парк аттракционов, — рассказывает Скотт Барнз, гражданский инженер, обслуживающий здесь «сценическую механику». — На пирсе стоят вентиляторы, которые поднимают легкий ветерок, подводные механизмы гонят по бассейну океанскую зыбь, генераторы запахов воссоздают океанские ароматы. Тут и там можно увидеть даже искусственный птичий помет, добавляющий свой штрих правдоподобия».

Мне особенно интересно было посмотреть, как организована сцена со спасением пострадавших. Лично для меня это была самая страшная часть всего ночного действа, и сердце у меня в те минуты колотилось так, как это было бы в условиях реальной катастрофы. Вернувшись сюда при свете спокойного дня, прогуливаясь по этим вздыбленным палубам, я едва узнал всю обстановку. Даже изуродованный труп, свисающий с потолка, выглядел не страшнее магазинного манекена. Как выяснилось, дым делали, разбрызгивая гликолевый аэрозоль. Все выглядит очень правдоподобно, но совсем не вредит легким.

Стробоскопы имитируют вспышки от коротких замыканий, а глубоко под палубой гудят сабвуферы, подражая гулу взрывов. Смонтированные на тыльной стороне люков электронагреватели создают впечатление, будто за ними бушует огонь, а когда на сковородке разогревают машинное масло, оно воняет точно так же, как пахла бы горелая проводка.

Статья опубликована в журнале «Популярная механика» (№9, Сентябрь 2009).