Начавшаяся 70 лет назад Вторая мировая война стала еще одним подтверждением известного тезиса о генералах, которые готовятся к прошлой войне. Память о позиционных мясорубках предыдущего глобального конфликта заставила власти ряда стран заняться возведением колоссальных по масштабам и оснащенности оборонительных линий. Несмотря на потраченные силы и средства, ни одна из этих «китайских стен» не смогла существенно повлиять на исход боевых действий. Это была уже другая война

В Первой мировой Германия потерпела полное поражение, а Версальский мирный договор 1919 года лишил ее армии, оставив всего 100 000 солдат, сведенных в несколько дивизий без тяжелого вооружения. Однако французское правительство и военные специалисты понимали, что создавшаяся ситуация долго сохраняться не может. Рано или поздно военная мощь Германии возродится. Следовательно, чтобы у немцев не возникло желания пересмотреть итоги войны и отвоевать утраченное, требовались увесистые аргументы.

Про вкусы генералов и политиков

Именно в восточной части Франции находятся десять самых богатых провинций, которые производили в то время 60% стали и стальных изделий, 94% меди, 76,5% цинка. При любом возможном развитии событий в потенциальной войне армия была обязана не допустить немцев в эти важнейшие экономические районы. Прежде всего с северного и северо-восточного направлений.

Военная наука различает два типа обороны — жесткую (позиционную) и маневренную. В первом случае войска упорно защищают определенный рубеж и не допускают противника за линию фронта. Маневренная же оборона строится на том, что позиции особенно жестко не удерживаются и могут быть спустя какое-то время сданы, а когда противник неизбежно истощит свои ресурсы и наступательные возможности, прежнее положение восстанавливается контрударами. Таким образом, маневренная оборона допускает временную утрату определенных территорий.

Этот тип обороны любят военные и совершенно не переносят политики и государственные руководители. Военные любят за то, что в отличие от позиционной обороны маневренная не делает обороняющиеся войска пассивными, не дает противнику навязать свою волю обороняющимся, позволяет в удачный момент перехватить инициативу и перейти от обороны к наступлению. Позиционная же ставит обороняющихся в заведомо проигрышное положение. Противник рано или поздно найдет брешь в линии обороны, а это чревато окружением.

А вот политиков маневренная оборона заставляет нервничать. Им очень трудно объяснять населению утрату территорий, оставление сограждан под властью врага, материальные потери. Населением все это рассматривается как неудачный ход войны. Политико-моральное состояние народа падает, что чревато общим поражением в войне.

Итак, в случае войны допустить немецкую армию в богатейшие провинции означало поставить Францию в тяжелейшее положение и лишить армию возможности пополнения ресурсами. Париж видел единственный способ воспрепятствовать этому — организовать по границе с Германией непробиваемую позиционную оборону. А этот вид обороны требует мощных фортификационных сооружений, увязанных в единую систему и способных выдерживать обстрел из крупнокалиберных осадных орудий, длительное время отражать атаки больших масс пехоты. К этим давним требованиям добавлялись два новых. Первое — сооружения должны обеспечивать защиту от отравляющих веществ, поскольку считалось, что новая война обязательно будет химической. Второе требование — оборона должна быть противотанковой.

Танковый козырь вермахта

Просуществовавшая несколько веков система жесткой обороны границ с опорой на крепости уже в великую войну 1914−1918 годов оказалась несостоятельной. Ни одна из крепостей больше двух недель не выстояла. Единственным исключением стала крепость Верден, да и то лишь потому, что оказалась включенной в общую систему полевых укреплений и стала частью Верденского укрепленного района. Французские военные специалисты решили опереться на опыт позиционной обороны прошедшей войны и создать вдоль границы от Швейцарии до Люксембурга линию долговременных полевых укреплений с включением в нее отдельных фортификационных сооружений (в основном фортов) старых крепостей.

Многие историки считают, что создание линии Мажино было крупной ошибкой и что она по определению не могла выполнить свою задачу, оказавшись новой Великой Китайской стеной. Однако они не принимают во внимание, что исходя из условий местности большого выбора у вермахта не было: после многочисленных обсуждений различных вариантов немецкие генералы в целом вернулись к так называемому плану Шлиффена, по которому Германия начала войну в 1914 году. Прекрасно знали это и французские военные. Они предполагали, что вермахт попытается ворваться во Францию через Бельгию, как это произошло в Первую мировую, а линия Мажино не позволит немецким войскам нанести удар в другом месте.

Французы считали, что, удерживая жестко бóльшую часть северной и северо-восточную границу и тем самым сохраняя за собой важнейшие промышленные районы, они навяжут немцам полевые сражения на севере страны с переносом боев в Бельгию. При этом они будут иметь возможность в удобный момент нанести удар противнику из-за линии Мажино в направлении на север и отрезать всю германскую армию, перехватив ее линии снабжения.

Все эти рассуждения были не лишены логики, и трагическая ошибка Парижа оказалась совсем в другом. Французы не смогли предугадать новой тактики немцев — стремительных ударов механизированными соединениями, имеющими в основе танки. Полевая оборона французов не выдержала стремительного натиска танковых сил, и вермахт вышел в тыл линии Мажино.

Отгородиться от Гитлера

История линии Мажино началась в 1920 году, когда военный министр Андре Лефевр возглавил Высший военный совет по изучению проблем обороны восточных границ. Между маршалами Жозефом Жоффром и Анри Филиппом Петеном возникли тогда кардинальные противоречия относительно организации позиционной обороны страны. Последний предложил строительство легких полевых фортсооружений, к которым следовало, по его мнению, добавить парк подвижных фортификационных средств и материалов (передвижные бронеточки, комплекты конструкций и материалов для быстрого строительства заграждений и огневых точек). Жоффр же настаивал на создании двух или трех огромных мощных укрепленных районов с заграждениями между ними.

В 1926 году была организована Комиссия по приграничным укреплениям, принявшая решение о возведении двух укрепленных районов и несколько меньших по размерам укрепленных секторов. Однако работы шли медленно до 1929 года, когда военное министерство возглавил Андре Мажино. Он дал этому строительству такой мощный импульс, что со временем укрепления на восточной границе назвали его именем.

Изначально линия Мажино проектировалась и строилась с намерением удерживать противника на линии границы лишь в течение двух-трех недель, потребных для отмобилизования и развертывания французской армии до штатов военного времени.

Министр Мажино изменил задачи этой оборонительной системы. С 1930 года она строилась с целью полностью остановить наступление противника, лишить его возможности вести активные боевые действия на северном и северо-восточном фронтах. Мажино привязал срок окончания строительства к 1935 году, когда по условиям Версальского договора французская армия должна была оставить Рейнскую область.

В связи с тем, что правительство постановило вывести оккупационные войска из этой области не в 1935, а в 1930 году, министр сумел добиться многократного увеличения финансирования работ. Хотя Мажино умер в 1932 году, финансирование было увеличено еще раз в 1933 году, когда к власти в Германии пришел Гитлер и на горизонте замаячила тень нового конфликта. В 1936 году практически одновременно вошла в строй линия Мажино, а Гитлер ввел в Рейнскую область свои войска, поставив тем самым окончательный крест на Версальском договоре. Французско-германская война стала лишь вопросом времени.

Выстрелы отчаянья

В сентябре 1939 года, после того как Франция объявила войну Германии, личный состав занял свои боевые посты, однако до окончания «странной войны» в мае 1940-го им пришлось заниматься в основном развитием вспомогательных позиций, усилением заграждений да нести патрульную службу. Согласно широко распространенному утверждению линия Мажино пала, не сделав ни единого выстрела. Однако это не так.

В первые дни гитлеровского вторжения артиллерия фортов Шоненбург и Хохвальд открыла огонь по немецким позициям по ту сторону границы. К ним присоединились некоторые форты УР Лаутер, орудия которых могли доставать до немецкой территории.

Когда немцы, двигаясь в Арденнах между старыми укреплениями Монмеди, Дуомон и Во, стали обходить линию Мажино в направлении на юго-восток, одна их пехотных дивизий повернула на самое крайнее укрепление продолжения линии Мажино — малый форт Ла-Ферте. Первые обстрелы из дивизионных орудий не причинили серьезного ущерба форту, но 17 мая немцы подтянули две 280-мм осадные мортиры, которыми были разрушены два артиллерийских капонира. Форт упорно сопротивлялся, но согласованные действия германских артиллеристов и саперов, взрывавших сооружения одно за другим, заставили гарнизон сдаться. 12−14 июня гарнизоны трех других фортов продолжения линии Мажино взорвали свои сооружения и отступили. Как мы видим, продолжение линии Мажино сражалось, оттягивая на себя часть сил немцев.

На четвертый день войны, 14 мая, немцы обстреляли форт Шоненбург основной части линии Мажино сначала из 280-мм, а затем и 420-мм орудий. Однако эти обстрелы носили демонстративный, отвлекающий характер. В это время немцы форсировали реку Маас между Седаном и Динаном и не были намерены атаковать французские форты.

Прорыв вермахта в направлении Дюнкерка и Парижа обозначил обход линии Мажино, и полевые войска французов стали откатываться в юго-западном направлении, поскольку оставаться возле укреплений уже не имело смысла.

В июне немцы сочли, что форт Фермонт возле Лонгийона создает им определенные затруднения, и подвергли его жестокому обстрелу из 88-мм зенитных орудий. Хотя зенитки отлично справились с задачей уничтожения артиллерийских бронеколпаков форта, еще 21 июня Фермон успешно отбил серьезную атаку немецкой пехоты.

В это же время (14 июня) вермахт начал операцию «Тигр», в ходе которой германские войска прорвались через Саарский укрепленный сектор и к 21 июня развернулись в тылу УР Мец, захватив большинство малых фортов этого укрепрайона.

В УР Лаутер немцы прорвались между Битшем и Лембаком. Их тяжелые 420-мм осадные мортиры начали 20 июня обстрел больших фортов Хохвальд и Шоненберг, но не смогли причинить им существенного ущерба.

Кроме того, 15 июня немцы приступили к форсированию Рейна. Рейнские укрепления пытались было дать отпор наступающим, но старые слабые капониры оказались неспособны устоять перед огнем 88-мм зениток. Войска вермахта захватили первую линию укреплений и вышли на вторую. Полевые части французов получили приказ отходить. Рейнские укрепления пали.

Хотя большинство фортов линии Мажино оставались в полной боевой готовности и могли вести бой, общая капитуляция Франции поставила точку в недолгой истории этой линии укреплений.

Миф о «линии Сталина»

Завершая рассказ о линии Мажино, стоит заметить, что это была самая мощная и хорошо оборудованная оборонительная линия в мире. Ее сооружения — верх фортификационного искусства. Мизерных размеров ДОТы редких советских приграничных укреплений, растянувшихся на 1835 км от Ленинграда до Черного моря, не идут ни в какое сравнение с мощными фортами Мажино. Достаточно напомнить, что у французов имелось по 7,7 сооружения на километр фронта и нигде промежутки между ДОТами не превышали 8 км. На советской западной границе имелось в среднем 0,7 сооружения на километр фронта, а промежутки между отдельными укрепрайонами составляли от 15 до 250 км.

Гарнизоны линии Мажино (помимо полевых войск) имели общую численность 264 000 человек, и это фактически на 200 км. Следовательно, при той же плотности войск гарнизоны советских укрепрайонов должны были бы составить от 1 320 000 до 2 376 000 человек, что просто нереально. Термин «линия Сталина» родился уже в послевоенное время и преследовал политические и идеологические цели — представить советское военное руководство сборищем бездарей. В действительности «линии Сталина» никогда не существовало и существовать не могло. Построить стойкую линию фортификационных сооружений такой протяженности не в силах ни одно государство. Даже самое сильное и богатое.

Печальный пример дорогостоящих французских укреплений, которые при всей своей мощи не смогли сыграть отведенную им роль, однозначно доказал, что времена позиционной обороны с помощью долговременных укреплений канули в Лету. И будь мифическая «линия Сталина» в десять раз сильнее, ее ждала бы та же самая участь, что и реально существовавшую линию Мажино.