В коллекцию пишущих машин Московского политехнического музея регулярно поступают новые интересные экспонаты. Рассматривая эти «новинки», многие из которых сработаны больше ста лет назад, невозможно не думать о том, какой глубокий и оригинальный след оставили эти устройства как в истории механики, так и в истории культуры

Галина Григорьевна Мерцалова — куратор коллекции печатных машин московского Политехнического музея, автор научных публикаций.

Редакция благодарит администрацию и сотрудников Политехнического музея за предоставленные для съемки экспонаты коллекции и за помощь в подготовке материала.

Говорят, что пишущую машину изобретали 52 раза. Идея механизированного устройства для письма витала в воздухе столетиями, и десятки людей в разных странах брались за ее воплощение. Еще в XVI веке итальянец Ромнецатто придумал и построил «пишущее пианино», впрочем, это устройство распространения не получило. Первый патент на пишущую машинку был выдан в 1714 году английскому водопроводчику Генри Миллу, но его проект так и остался лишь на бумаге. Почти век спустя итальянец Пеллегрино Турри, чье сердце покорила слепая графиня Каролина Фантони, создает свое устройство для механического письма. Машина до наших дней не сохранилась, но уцелело несколько писем, которые графиня набирала с помощью подарка Пеллегрино. Интересно, что вместо привычной нам красящей ленты итальянец использовал изобретенную им же самим копировальную бумагу. Все эти и многие другие конструкции были реализованы в единичных экземплярах, а потому истинную историю пишущей машинки все же принято начинать с серийных образцов, то есть примерно с 1870 года.

Изобретение синьора Турри весьма показательно: многие ранние проекты пишущих машин адресовались прежде всего людям с увечьями и недугами. Считалось, что механизм сможет облегчить общение инвалидов с окружающим миром.

В одном из датских пансионов для глухих и умственно недоразвитых директорствовал и вел уроки преподобный Расмус Ханс Маллинг Йонас Хансен (1835−1890). В работе с подопечными пастору не раз приходилось использовать язык жестов, что навело Хансена на мысль создать машину, с помощью которой можно было бы «говорить пальцами».

В итоге на свет появилось одно из самых оригинальных печатающих устройств — знаменитый «пишущий шар». В виде шара, а точнее, полусферы была выполнена не вся машинка, а лишь ее верхняя часть — клавиатура. Штоки с 52 кнопками пронизывали бронзовое полушарие под разными углами, вызывая в памяти то ли ежа, то ли подушечку со швейными иглами. На конце каждого из штоков крепилась литера, причем именно под таким углом, чтобы при ударе она плотно прилегала к листу бумаги в заданной точке (под центром полушария). В ранних моделях этого устройства лист наматывался на бумагоопорный вал, который после каждого удара литеры по бумаге смещался вокруг своей оси точно на ширину печатного символа. Интересно, что для перемещения этого вала использовался храповой механизм, приводимый в движение соленоидом. Таким образом, «пишущий шар» Хансена можно считать и первой в истории электрической пишущей машинкой. Впоследствии пастор-изобретатель отказался от вала, а заодно и от электромагнитного привода. Более компактная версия была снабжена полуцилиндрической кареткой, на которой крепился лист. После каждого удара литеры каретка поворачивалась на ширину символа, а по достижении конца строки нажатием специальной кнопки ее надо было передвигать вдоль оси вращения на ширину межстрочного интервала.

Хансен весьма рационально подошел к проектированию раскладки клавиатуры, разместив наиболее часто используемые буквы под самыми сильными пальцами и разнеся гласные и согласные по сторонам клавиатуры.

«Пишущий шар», первая модель которого была построена еще в 1865 году, с 1870 года начал выпускаться серийно и был произведен в количестве нескольких сотен штук, открыв тем самым эру промышленного производства печатающих устройств. Экземпляры машинки Хансена распространились по Европе и даже за ее пределами. На одном из «пишущих шаров» работал, как считается, сам Фридрих Ницше. А вот его современник, тоже литератор и обладатель столь же пышных усов — Марк Твен, предпочел нечто иное…

«Ремингтон» для Марка Твена

За океаном, где продолжался бум изобретательства, нашлись свои пионеры механических пишущих устройств. Жители города Милуоки (штат Висконсин) Кристофер Шоулз, Карлос Глидден и Сэмюэль У. Соул в 1867 году (на два года позже Хансена) построили свою машину, успех которой затмил славу датского изобретения. Точнее говоря, американские инженеры создали несколько моделей, и одна из них, наиболее удачная, с 1874 года начала выпускаться серийно на фабрике компании Remington & Sons.

В коллекции московского Политехнического музея хранится модель Remington 7, выпущенная в США в 1896—1904 годах. Это лишь немного усовершенствованная машина Шоулза-Глиддена-Соула, так что экспонат дает полное представление о том, с чего начиналась машинописная эра. По сути, перед нами устройство, очень похожее на те пишущие машинки, с которыми приходилось иметь дело еще живущим поколениям: каретка с бумагоопорным валом, четырехрядная клавиатура, рычажный литероноситель, печать через красящую ленту. Уже в моделях Шоулза стало возможным переключение регистра, то есть печать и строчными, и заглавными буквами. Тогда же появилась управляющая регистром кнопка Shift, сохранившаяся во всех компьютерных клавиатурах. От этих же машинок ведет свою родословную раскладка латинской клавиатуры QWERTY, применяющаяся в современной компьютерной технике.

И все же есть одна особенность «ремингтоновских» моделей, которая отличает их от машинок классического типа и роднит с хансеновским «пишущим шаром». Дело в том, что литерные рычаги в машинах конструкции Шоулза и некоторых других, построенных по той же схеме, располагались по кругу под бумагоопорным валом. Получалась своего рода «корзина», у дна которой оказывались литеры. При нажатии клавиши соответствующий рычаг поднимался и литера устремлялась вверх вдоль вертикальной оси «корзины», а затем ударяла по бумаге, прижатой к бумагоопорному валу. Удар приходился по нижней стороне вала, а значит, увидеть строку, которая печатается в данный момент, было невозможно. Этот недостаток в машинках с рычажным литероносителем исправили далеко не сразу. Существовали модели машин, в которых удар по валу наносился сверху или под углом 45°. Однако лучшим вариантом оказался удар спереди, что и стало стандартом для классической конструкции. В экспозиции Политехнического музея можно увидеть американскую машину марки Daugherty, созданную в 90-е годы XIX века и ставшую, по сути, первой пишущей машинкой классического типа — с передним ударом по валу. «Ремингтон» тем временем продолжал упорствовать: модель 10 с передним ударом появилась лишь в 1908 году!

А что же Марк Твен? Считается, что великий американский сатирик стал первым в истории писателем, отнесшим в редакцию не рукопись, а текст, набранный на пишущей машинке. На какой? Конечно же, на «Ремингтоне»!

Бей и дави!

Мы нажимаем на клавишу, через систему рычагов и тяг приводя в действие соответствующий литерный рычаг, а тот, ударив по бумаге через красящую ленту, оставляет оттиск. Если посмотреть на первые «Ремингтоны» и на пишущие машинки, еще лет 20 назад стоявшие в наших машбюро, можно подумать, что эта схема была единственной и неповторимой на протяжении всего не столь уж долгого века механических устройств для письма. Но стоит лишь немного углубиться в историю, чтобы понять, что это совсем не так.

Существовало как минимум четыре механических способа нанесения оттиска литеры на бумагу, и использование рычажного литероносителя — лишь один из них. Какие были еще? Например, выпуклые и перевернутые зеркально изображения всех литер можно нанести на единственный литероноситель, сделанный в виде цилиндра из плотной резины. Достаточно повернуть цилиндр так, чтобы напротив точки печати оказалась нужная литера, и можно наносить удар. Не одним рычажком с единственной литерой, а всем цилиндром. Пишущие машинки такой конструкции имели ряд очевидных достоинств. Они были сравнительно компактнее рычажных собратьев и давали более четкий текст. Более того, заменяя литероноситель, можно было легко менять гарнитуры шрифтов и переходить на иноязычные алфавиты, что для рычажных машинок стандартной конструкции было просто невозможно. Машинки с цилиндрическим литероносителем представлены в коллекции Политехнического музея образцами производства компаний Blickensderfer, Hammond и др.

Однако машины привычной нам конструкции выигрывали по двум важным параметрам: скорости и пробивной силе, от величины которой зависела возможность изготовления копий под «копирку». Рычажный литероноситель явно первенствовал в производительности, что обеспечило его применение как офисного стандарта. Однако преимущества цилиндрического (или шарообразного) единого литероносителя не были забыты окончательно, и на самом излете эры машинописи подобные устройства нашли применение в электронных пишущих машинках типа IBM Selectric второй половины ХХ века. Правда, там литероноситель был выполнен не из резины, а из металла.

Кроме ударов рычажным или единым литероносителем оттиск на бумаге можно было оставлять, ударяя молоточком по подведенной к бумаге литере или давлением. Устройства таких типов тоже существовали.

В поисках нужной буквы

Еще в 1882 году гамбургская фирма Guhl & Harbeck выпустила машину, в которой даже при наличии незаурядного воображения современный человек вряд ли смог бы распознать аппарат для письма. Печатная машина Hammonia внешне вызывала ассоциации разве что с приспособлением для резки бумаги. Здесь не было не только литерных рычагов в привычном понимании, но и клавиатуры тоже. Только представьте себе: на трехногой станине расположен бумагоопорный вал, а над валом перпендикулярно — рычаг, закрепленный на шарнире. Рычаг, в свою очередь, состоит из находящейся в фиксированном положении буквенной шкалы и перемещающегося вдоль нее единого литероносителя. Этот литероноситель совсем не похож на цилиндр. Больше всего он напоминал нож стационарного резака (главным образом благодаря характерной деревянной ручке) и домашнюю пилу-ножовку, по нижней кромке полотна которой на «зубчиках» размещены литеры.

Для печати сначала нужно было поднять рычаг и сдвинуть литероноситель вдоль оси рычага так, чтобы подвижная стрелка совместилась с выбранной буквой на неподвижной шкале. После этого требуемая литера оказывалась точно над тем местом закрепленного на вале листа бумаги, где должен был появиться очередной символ. Теперь оставалось просто опустить рычаг и давлением через красящую ленту получить оттиск. В следующий момент вал оставался на месте, а рычаг с литерами сдвигался в сторону по ширине вала на один символ. Все это напоминало скорее не работу на печатной машинке, а штемпелевание.

Несмотря на простоту конструкции, машину марки Hammonia можно смело причислить к печатающим устройствам с самым оригинальным дизайном, хотя на подобном же принципе построены и другие модели, такие как People’s и Sun Index (обе США, 1885). Выглядят они, правда, не столь впечатляюще.

Близким потомком Hammonia стала выпущенная тем же гамбургским производителем машина Kosmopolit (1892−1897). На это также весьма необычное устройство можно взглянуть, посетив Политехнический музей.

Печать

в ней производится давлением штока на каучуковую литерную пластину сверху. Здесь также нет клавиатуры, а устройство для выбора литер (индикаторное устройство) поразительно напоминает полукруглую гребенку для волос.

Почему же производители некоторых печатных машин отказывались от таких, казалось бы, удобных клавиатур и создавали конструкции с индикаторными устройствами, где выбор литеры и создание оттиска представляли собой два отдельных механических действия? Ведь это не могло не замедлить скорость печати! Да, но зато могло упростить и удешевить конструкцию.

Стремясь сделать печатную машинку максимально «демократичной» по цене, промышленники выпустили на рынок аппараты с индикаторными устройствами самых разных видов. Это могла быть и линейная шкала (как в Hammonia), и табличка с рядами символов (как в знаменитой немецкой машинке Mignon — она также есть в Политехническом музее), и полукруглая шкала, как в аппарате American, и круглый «циферблат», как в ряде других моделей. Нужную литеру можно было выбирать, наводя на нее указательную стрелку.

Примерно к 10−20-м годам XX века сложился классический тип печатной машинки с клавиатурой, рычажным литероносителем сегментного (а не корзиночного) типа, передним ударом по бумагоопорному валу, автоматической перемоткой ленты, табулятором. Соответственно, машинки с индикаторными устройствами фактически ушли в историю, но… как можно себе представить аппарат для набора, например, японского текста? Ведь известно, что в японском языке используются без малого 2000 иероглифов плюс две слоговые азбуки, латиница, а также цифры и служебные символы. Сколько понадобится клавиш, даже если разделить все это богатство на два регистра?

Совсем недавно коллекция Политехнического музея пополнилась экспонатом, на который обязательно надо взглянуть. Это печатная машинка Toshiba 1400 FL, выпущенная в 1954 году как раз для печати иероглифических текстов. Клавиатуры в ней, разумеется, нет. Зато есть механизм, являющийся одновременно индикаторным устройством и набором литероносителей. Он представляет собой цилиндрический барабан, установленный параллельно бумагоопорному валу. Внешние стенки цилиндра формируются горизонтальными металлическими планочками, на которых нанесены в ряд символы японской письменности (иероглифы, буквы, цифры и проч.). Чтобы напечатать один (всего только один!) символ, надо сначала, вращая барабан с помощью рукоятки вокруг продольной оси, найти планку, среди символов которой есть требуемый знак. Следующим шагом мы подводим индикаторную стрелку к выбранному символу. Далее нажимаем специальную клавишу, барабан начинает движение и нужная нам планка «отъезжает» к бумагоопорному валу. Специальный механизм выдвигает планку над поверхностью барабана, и мы видим, что на планке под изображением знаков подвешены соответствующие металлические литеры. При этом барабан сдвигается и в горизонтальной плоскости, так чтобы нужная литера оказалась напротив точки печатания. Нажатием еще одной клавиши в действие приводится молоточек, который ударяет по выбранной литере, а литера в свою очередь отдает энергию удара красящей ленте и бумаге. Иероглиф напечатан. Для следующего символа все предстоит начать сначала.

Статья опубликована в журнале «Популярная механика» (№12, Декабрь 2008).