Расположенный в пустыне аэродром дает возможность энтузиастам авиации и космонавтики сделать свой вклад в мировую историю.

История авиации и космонавтики пишется в удаленных местах, где необычные конструктивные решения и экзотические технологии можно воплощать в жизнь без особого давления со стороны заказчиков и общественности; там, где ошибка не приведет к падению аппарата на жилые дома или магазины. Аэродром в Мохаве — это испытательная площадка, открытая для всех, у кого есть средства, мозги и амбиции по поиску новых способов летать в атмосфере и за ее пределами. Известная на весь мир школа летчиков-испытателей NTPS (National Test Pilot School) обеспечивает стабильный приток «авиажокеев». Все это делает Мохаве очень привлекательным местом для испытания экспериментальных самолетов.

Два одетых в комбинезоны техника выкатывают из ангара под южно-калифорнийское солнце пустыни Мохаве ослепительно белый самолет. Длина самолета 5,5 м. Он сделан по бесхвостовой схеме, у него округлый фюзеляж и стреловидное крыло с поднятыми вверх законцовками. Переднее горизонтальное оперение размахом 4 м расположено на коническом носу самолета. Откидывающийся вбок фонарь двухместной кабины напоминает дверь-крыло автомобиля-купе «Мерседес Бенц» 1954 года. По сути этот самолет — просто ракета с крыльями.

Техники снимают обтекатель двигателя, и взгляду открываются плоские баки с гелием и замысловато переплетенные, покрытые инеем трубопроводы с жидким кислородом. Два инженера в джинсах и кроссовках выходят из ангара. 26-летний Брэндон Вудворт, держа в руках таблицу из ста с лишним пунктов, начинает диагностическую проверку оборудования.

«Проверка тумблера номер 9, термопара в баке с жидким кислородом, — говорит Вудворт. — Есть проблемы?» «Нет», — отвечает второй инженер. Датчик температуры в баке с жидким кислородом работает нормально.

Вудворт продолжает: «Проверка тумблера номер 10…» И так по всему списку из шести страниц. Потом инженеры проверяют систему зажигания, которая издает громкий горловой звук, калибруют подачу топлива и дозаправляют бак жидким кислородом, охлажденным до температуры -183°С. Белый туман вьется около заливной горловины, где под жарким солнцем жидкий кислород испаряется.

В это время на дороге, которая идет параллельно ограждению из металлической сетки вокруг аэродрома, появляется незваный гость на мотоцикле «Харлей Дэвидсон». Держа фотоаппарат над забором, он снимает экзотический ракетоплан. Испытатели не обращают на него никакого внимания. «Он вряд ли что-нибудь поймет, даже если у него будет фотография," - говорит Рубен Гарсия, 34-летний начальник команды испытателей, специалист по композиционным материалам.

Гость убирает фотоаппарат и с ревом уматывает. Кто бы он ни был, случайный турист или авиационный папарацци, он выбрал правильное место для съемки последних достижений авиации и космонавтики. В городе Мохаве живет 3800 человек. Он расположен всего в 160 км от Лос-Анджелеса, но совсем не похож на него. Мохаве — это пыльная центральная улица с двумя светофорами, несколько заведений фастфуда и единственный ресторан под названием «Майкс», где шахтеры, байкеры и летчики выпивают, играют в бильярд и смотрят автомотогонки по телевизору. В этих краях постоянно дует ветер пустыни.

Однако в северной части города сетчатый забор отмечает границу авиационного и космического порта Мохаве, занимающего 13 км² пустыни. Башня управления полетами возвышается над тремя взлетными полосами, самая длинная из которых вытянулась на 3200 м. Видавшие виды ангары, частично построенные еще во время Второй мировой, выстроились вдоль главной взлетной полосы. То, что происходит внутри ангаров и в небе над ними, позволяет считать Мохаве развивающимся мировым центром авиационно-космических исследований. В этих зданиях, обшитых листами алюминия, создаются необычные самолеты и частные космические корабли, а также ведутся работы над секретными программами Пентагона. Почти все двери ангаров плотно закрыты. Через те несколько дверей, которые открыты, можно заметить большие газовые баллоны, техников в промасленных спецовках и плавные очертания белых фюзеляжей с черными «татуировками» «экспериментальный», как того требуют федеральные авиационные власти.

Арендатором блеклого голубого ангара, где «живет» ракетоплан, является XCOR Aerospace. Эта местная компания известна тем, что в 2003 году создала по программе Агентства передовых оборонных разработок США (Defense Advanced Research Projects Agency) насос для перекачки ракетного топлива, приводимый в движение гелием. В большинстве современных ракет для перекачки топлива к двигателю используются баки с избыточным давлением. В системе XCOR гелий создает давление, приводящее в движение насос, который в свою очередь перекачивает керосин из крыльевых баков (где нет избыточного давления), а также жидкий кислород из фюзеляжного бака. Конструкция имеет сложную систему трубопроводов, но она дает больше свободы инженерам, разрабатывающим разнообразные летательные аппараты с малым весом и необычной аэродинамикой. Недавно появившаяся Лига ракетных гонок (Rocket Racing League; которая планирует проводить регулярные командные соревнования в Мохаве со скоростями до 550 км/ч) заключила контракт с XCOR на разработку гоночных летательных аппаратов. Этот контракт позволяет фирме платить за аренду помещения, но XCOR надеется на большее. Фирма будет использовать опыт этого проекта в разработке суборбитального космического корабля, запуск которого с пилотом и пассажиром-туристом запланирован на 2010 год.

XCOR — не единственная компания в Мохаве, которая хочет продвинуть частный бизнес в космос. Всего в 50 м от ее штаб-квартиры расположен целый ряд ангаров, которые арендованы фирмой Scaled Composites. Эту фирму основал легендарный пионер современной авиации и космонавтики Берт Рутан. В длинном списке достижений Scaled Composites значится экзотический самолет Voyager, который в 1986 году совершил первый кругосветный перелет без посадки и без дозаправки. Самый крупный денежный приз (Ansari X Prize, $10 млн) Рутан получил в 2004 году. Его SpaceShipOne стал первым частным аппаратом, который дважды за шесть дней доставил пилота в космос, на высоту 101 км. За закрытыми дверями и окнами Scaled Composites создает новые летательные аппараты для космического туризма по заказу фирмы Ричарда Бренсона Virgin Galactic.

Космопорт, который построил Дэн

Самый первый аэродром появился в Мохаве в 1935 году для нужд местных шахт, где добывали серебро и золото. Во время Второй мировой аэродром национализировали и превратили во вспомогательную авиабазу, где летчики Корпуса морской пехоты отрабатывали приемы стрельбы из пушек. После того как в 1961 году морская пехота освободила эту территорию, аэродром, скорее всего, превратился бы в пустыню, если бы не Дэн Сабович, владелец ранчо, влюбленный в авиацию. Он взлетал на своем самолете Beechcraft Bonanza со своей личной взлетной полосы, расположенной недалеко от Бейкерсфилда в Калифорнии. Сабович серьезно заинтересовался этим пустующим объектом. Он считал, что в Мохаве нужно создать гражданский испытательный авиационный центр, который будет обслуживать экспериментальную авиацию. Центром должен управлять выборный совет, который мог бы защитить аэродром от политического давления и сохранить здоровый дух авантюризма. Сабович обладал политической мудростью, которая соответствовала его недюжинным амбициям. В 1972 году после нескольких лет тяжелых переговоров власти штата приняли решение о создании «специального района аэропорта Мохаве».

Сабович руководил аэропортом до 2002 года, а в 2005-м скончался. Но концепция объединения частного бизнеса и общественного управления продолжает жить. В наши дни большая часть директоров — это арендаторы и пилоты (или арендаторы-пилоты). Через два года после создания «района аэропорта» сюда приехал Берт Рутан, молодой авиационный инженер из Калифорнийского политехнического. Он создал здесь свою компанию Rutan Aircraft Factory. «У меня не было денег на аренду ангара, — признался как-то журналистам Рутан. — Дэн разрешил мне пользоваться ангаром бесплатно. Если бы не это, то вряд ли ‘Вояджер' удалось бы построить».

Вслед за Рутаном последовали мастера по реставрации самолетов, производители сборных самолетов, специалисты по консервации и хранению летательных аппаратов, асы-испытатели и производители деталей из композитов. Позднее, в середине 1990-х, стали появляться «ракетчики». Одной из первых компаний была Rotary Rocket, основанная Гэри Хадсоном для создания недорогого пилотируемого космического самолета Roton. Хадсон нанял группу Рутана для разработки прототипа, который должен был взлетать как обычная ракета, используя разгонный ускоритель, работающий на керосине и сжиженном кислороде. При возвращении из космоса пилоты должны были перейти в режим вертолетной посадки, для чего у аппарата в носовой части был установлен винт. Неуклюжий аппарат пулевидной формы сумел сделать несколько коротких пробных полетов, но сама компания развалилась в 2001 году, поскольку возникли проблемы с заказчиками.

В ноябре 2006 года прототип, сделанный Рутаном, перевезли из дальнего угла аэродрома в небольшой парк на въезде. Кто-то считает этот необычный летательный аппарат шуткой — памятником провалу. Но ветераны ракетного дела из Мохаве воспринимают его как плату за смелость. «Когда Roton валялся на задворках аэродрома, мне казалось, что я потерял три года жизни, — говорит Хадсон, который продолжает руководить ракетными фирмами в Мохаве. — Теперь, после того как его перевезли на новое место, каждый раз, когда я проезжаю мимо, у меня возникает чувство гордости. До Rotary все говорили о частных запусках спутников и только несколько человек обсуждали пилотируемые полеты в космос. Теперь эта тема интересует всех».

В 2004 году Федеральная авиационная администрация (FAA) сертифицировала Мохаве как космопорт, а это означает, что частные компании могут запускать отсюда свои аппараты на орбиту. Стюарт Уитт, генеральный директор аэропорта, старается продолжить дело Сабовича. Так же как и его предшественник, Уитт предлагает низкую арендную плату компаниям, которые только начинают свое дело, позволяя им встать на ноги. Большинство арендаторов — это субподрядчики и суб-субподрядчики, которые живут за счет заказов крупных компаний, подобно членам средневековых гильдий. «Нам нужны такие места, как Мохаве, чтобы была «подстелена соломка» и можно было бы рисковать, — говорит Уитт. — В этом и была гениальность предвидений Сабовича».

В воздухе Мохаве всегда витает риск. В июле 2007 года на удаленном участке аэродрома фирма Scaled Composites проводила холодную продувку (испытания без поджига топлива) нового двигателя для SpaceShipTwo. Через три секунды после начала испытания взорвался бак высокого давления с закисью азота. В результате погибло три человека и еще трое были ранены. Представители FAA и департамента охраны труда штата Калифорния приехали в Мохаве. «Одна инспекция следовала за другой», — говорит Боб Райс, директор аэродрома, отвечающий за безопасность полетов. После полугодового расследования точная причина катастрофы так и не была обнаружена. «Мы все открыли для себя много нового, — говорит Боб Райс. — Реакция государственных организаций, иногда совсем неадекватная, удивила нас».

В конце 2007 года FAA угрожала отозвать у Мохаве лицензию космопорта, однако после инспекции всех объектов агентство разработало документы по вопросам безопасности труда, которые стали частью лицензии. В январе 2008 года власти штата наложили штраф в размере $25 000 на Scaled Composites. «Мы проводили подобные испытания с кораблем SpaceShipOne много раз, — сказал позднее Рутан. — И были абсолютно уверены, что это безопасно».

Легенды и «Фантомы»

К счастью, обычные трудовые будни в Мохаве проходят гораздо спокойнее. Помимо футуристических космолетов и экспериментальных образцов на взлетной полосе можно увидеть самолеты времен Вьетнамской войны. В огромном ангаре в дальней части аэродрома фирма BAE Flight System переделывает самолеты F-4 Phantom II, которые будут выполнять роль беспилотных целей для испытания ракет типа «воздух-воздух» на полигоне во Флориде. По сути, «Фантомы» готовят в последний путь. В небольшом ангаре на другом конце полосы Джон и Патрисия Шарп хранят свои углепластиковые сборные самолеты под названием Nemesis NXT. Патрисия, которая вручную изготавливает композитные авиационные детали, закрепляет теннисные мячики на острых кромках крыльев турбовинтового самолета, чтобы никто не поранился во время работы в ангаре. Предпоследний самолет семьи Шарп побил столько рекордов скорости, что Смитсоновский музей авиации и космонавтики разместил его в своей экспозиции.

Через несколько ангаров Джоанн Пэйнтер и ее муж Вен ремонтируют радиостанцию на самолете Pietenpol Air Camper перед вечерним полетом. Вен был одним из тех, кто произвел революцию в полетах без крыльев. Джоанн, вице-президент совета директоров аэропорта, сидит в кабине в антикварном авиашлеме и очках. Она уже вышла на пенсию, а в прошлом ей принадлежала школа пилотов.

Над их головами в лазурном небе Мохаве летает белоснежный самолет. Это экспериментальная военная машина Ares, разработанная Scaled Composites в середине 1980-х на замену A-10 Warthog, противотанковому самолету ВВС США. На одном боку самолета расположен воздухозаборник двигателя, на другом — 25-мм пушка. В свое время военные не приняли этот самолет, но он все еще летает и в наши дни — по причинам, известным только Scaled Composites.

Статья «» опубликована в журнале «Популярная механика» (№9, Сентябрь 2008).