В 1911 году Эдгар Райс Берроуз написал один из самых известных своих романов — «Принцесса Марса». В марте 2012-го на экраны выходит его экранизация — фильм Эндрю Стэнтона «Джон Картер». Берроуз основывался на теории жизни на Марсе, разработанной астрономом-любителем Персивалем Лоуэллом, и создал отличную приключенческую научную фантастику. Насколько научную — вот в чем вопрос…

Каналы Марса Вплоть до середины 1960-х годов всевозможные предположения о наличии на Марсе жизни базировались на наблюдаемых через телескопы «марсианских каналах». Проблемой было то, что каждый астроном видел «свои» каналы, и многочисленные карты серьезно отличались одна от другой. На одной каналы были прямолинейными, на другой — изогнутыми, на третьей они сливались в «моря» и «бассейны». Предположения о том, что каналы являются оптической иллюзией, высказывались еще в начале XX века, но лишь фотографии, полученные «Маринером-4» в 1965 году, доказали: никаких структур, даже отдаленно напоминающих «каналы», на Марсе не существует.

Безусловно, марсианский цикл Берроуза — это художественный вымысел, задачей которого было в первую очередь развлечение читателя (собственно, это классический пример pulp fiction, «бульварного чтива»). Но при работе над циклом писатель черпал вдохновение не только в глубинах собственного сознания, но и в научных (точнее, считавшихся научными на тот момент, а теперь целиком и полностью опровергнутых) исследованиях. Американский бизнесмен, дипломат и астроном Персиваль Лоуэлл, изучая в 1890-х годах мифические марсианские каналы, сделал логичный на тот момент вывод об их рукотворности. Посвятив исследованию Красной планеты много лет и не наблюдая на ней активности животных и тем более разумных существ (периодические изменения цвета поверхности можно было считать признаком наличия растительности), Лоуэлл предположил, что цивилизация на Марсе существовала задолго до человеческой. Правда, с развитием космических исследований эта теория перешла в раздел паранауки и превратилась в исторический курьез.

В настоящее время ученые склоняются к тому, что примерно 3 млрд лет назад жизнь на Марсе и в самом деле существовала, но лишь в форме бактерий. Тому есть косвенные доказательства: карбонаты из метеорита марсианского происхождения Allan Hills 84001 образовались, если верить изотопным исследованиям, при температуре около 18 °C, да еще в присутствии воды в жидкой фазе; кроме того, на Марсе обнаружены диоксид углерода, метан и т. д. То есть жизнь могла быть — теоретически. Но вовсе не такая, какую представлял себе Берроуз.

Биология тарков

По Берроузу, на Марсе сосуществует несколько разумных рас. Большинство из них человекоподобны (красная, желтая, белая, черная расы), отличаются они друг от друга так же, как, например, африканские бушмены от индоевропейцев. Но зеленые марсиане, или тарки, имеют серьезные внешние отличия от остальных рас. В частности, они характеризуются огромным ростом (до 4 м), расположенными по бокам головы глазами и, что характерно, наличием третьей пары конечностей, растущей из торса.

Сила тяжести на Марсе значительно меньше земной (0,38 g). Это может объяснить высокий рост тарков: судя по всему, Берроуз составил пропорцию и вывел этот показатель из среднестатистического роста землянина (около 160 см на начало XX века). При пониженной силе тяжести живые организмы и в самом деле «стремятся вверх». Конечно, пропорция не столь проста, но Берроузу можно подобную погрешность простить.

Ввиду наличия на Марсе (точнее, Барсуме) человекоподобных рас, можно предположить, что атмосфера там некогда была близка к земной, то есть имела в своем составе значительный процент кислорода. Если мерить по объему, то в атмосфере Земли содержится 20,946% кислорода, а в атмосфере современного Марса — всего 0,13%. Но есть несколько факторов, которые позволяют «разместить» на Барсуме тарков.

Во-первых, миллионы лет назад процент кислорода мог быть значительно больше, а углекислого газа — меньше; более того, наличие воды могло привести к появлению растительности и созданию более пригодной для жизни атмосферы. Во‑вторых, шерпы на Тибете и индейцы в южноамериканских Андах живут на высоте более 4000 м, где кислорода в разреженном холодном воздухе почти в два раза меньше, чем на уровне моря, и где обычному человеку без многодневной адаптации гарантирована «горная болезнь». При необходимости человек может приспособиться даже к атмосфере с 13−14% кислорода — в одном поколении, без генетических изменений. Если же из поколения в поколение некий животный вид существует в условиях постепенно разрежающейся атмосферы, он приспособится к ней на генетическом уровне. Возрастет объем грудной клетки, да и эффективность усвоения кислорода значительно увеличится. А если верить описанию Берроуза, размер грудной клетки тарка позволял вместить весьма объемистые легкие.

Следующий элемент биологии тарков — это их приспособленность к враждебной окружающей среде. Физическая сила, ловкость, глаза, способные на практически круговой обзор, — все это является естественным результатом эволюции и не вызывает каких-либо вопросов.

Наконец, есть в биологии тарков один элемент, явно придуманный Берроузом для красоты, без всякого научного обоснования. Это дополнительная пара рук. Остальные расы Барсума человекоподобны, у них по четыре конечности. Могло ли в процессе эволюции возникнуть ответвление, обладающее «лишними» руками? Одна гипотеза на этот счет существует. В человеческом предплечье имеется две параллельные кости — локтевая и лучевая. Если предположить, что в процессе эволюции эти кости дали начало двум независимым конечностям, а плечевая кость сократилась таким образом, что локтевой сустав расположился «в упор» к ключице, то тарки в описанном Берроузе варианте вполне могли существовать. Сложно сказать, что вызвало подобную мутацию. Но, по крайней мере, науке это противоречит не самым страшным образом.

К слову, в экранизации романа Берроуза тарки выглядят вполне правдоподобно — высокие, худые, разве что грудную клетку стоило сделать шире раза в два. Но, может быть, у кинематографических марсиан просто улучшены способности к переработке кислорода…

Расовые различия

Собственно, тарки — это лишь одно из племен зеленой расы: мы использовали это название для простоты. Но Берроуз «населил» Барсум целым рядом рас, порой совершенно невозможных в описанных условиях. Одни и те же условия окружающей среды не могли стать причиной параллельного развития столь разных гуманоидов, как тарки и люди. Человеку будет слишком тяжело дышать в разреженном воздухе, да и пониженная сила тяжести должна наложить отпечаток на его мышцы (сделать их гораздо более слабыми, чем у землян).

В принципе, последний фактор Берроуз учел: уроженец Земли Джон Картер сильнее марсиан. Но во всем остальном имеет место лишь писательская фантазия. Нужно же было Берроузу ввести в повествование любовную линию и сопереживание героям (ведь сопереживать враждебным «зеленым» среднестатистический читатель 1910-х годов явно не стал бы).

Остальные обитатели Барсума — как разумные (калданы и рикоры, гули), так и неразумные — описаны Берроузом и сняты Стэнтоном в основном в угоду публике. У некоторых видов сохранены шесть конечностей для демонстрации родства с тарками, но иные явно выделяются из биосферы Марса, например, неестественной для пониженной силы тяжести приземистостью. К слову, один из «героев» фильма, калот по имени Вула — десятиногое барсумское животное, признавшее Джона Картера своим хозяином, — более или менее соответствует биоценозу тарков: во‑первых, строением тела, рассчитанным на враждебную среду, а во-вторых, увеличенным количеством конечностей. Следует ожидать, что при низкой силе тяжести это и в самом деле значительно ускорит передвижение, в частности, за счет лучшего сцепления с поверхностью — если передвигаться, не отрываясь от поверхности. Прыгучие существа вроде кенгуру или тушканчиков при низком тяготении тоже получили бы массу преимуществ по сравнению с «пешеходами».

Подводя итог, можно сказать, что как автор бульварного фантастического романа начала XX века Берроуз практически не погрешил против науки. Во всяком случае, он сделал все, что мог, чтобы создать увлекательный сюжет и при этом не дойти до откровенно антинаучной фантастики. Другое дело, что на тот момент астрофотография была в зачаточном состоянии, каналы Марса считались реальностью (сегодня доказано, что они лишь оптическая иллюзия), а теория Персиваля Лоуэлла, хотя и не признавалась профессиональными учеными, была близка к научной. Возможно, если бы писатель работал сегодня, его Барсум выглядел бы совсем иначе.

Статья «» опубликована в журнале «Популярная механика» (№3, Март 2012).