В феврале 2004 года, незадолго до Афинской Олимпиады, директор ВАДА Ричард Паунд в интервью газете «Таймс» заявил: «Не думаю, что мы столкнемся с генетическим допингом в Афинах, и очень сомневаюсь насчет Олимпиады в Пекине в 2008 году. Но в 2012-м это будет вполне возможно».
Редакция ПМ

Кто будет выступать на олимпиадах будущего? В ближайшие годы — спортсмены, отобранные еще в детстве по генетическим паспортам. Через несколько олимпиад — чемпионы, подправленные с помощью генотерапии. Мутанты, выведенные с помощью генной инженерии? Вполне вероятно, хотя и не скоро. Если дать волю воображению и растечься мыслями подальше в будущее, можно представить себе даже скачки кентавров и соревнования по воздушному слалому между командами людей-птиц и людей-нетопырей
Английский врач и спортсмен Роджер Баннистер в 1995 году пришел к выводу: «Черные бегуны имеют преимущества над белыми», — за что тут же был обвинен в расизме
Российский антидопинговый центр весной 2006 года организовал генный банк. В нем уже хранятся образцы ДНК сотен ведущих российских спортсменов. Чьи — врачебная тайна, которую наши борцы с допингом не раскрывают даже коллегам из ВАДА. Главная (официальная) цель банка — контролировать спортсменов на предмет применения генного допинга
Но было бы глупо не использовать такую базу данных для разработки методов отбора будущих олимпийцев по генному профилю. По слухам, китайская национальная команда юниоров уже укомплектована в соответствии с данными генетики, и на Олимпиаде-2008 в Пекине будет как минимум одна сборная, состоящая из прирожденных чемпионов

Всемирная антидопинговая ассоциация выделяет на разработку методов выявления генного допинга около миллиона долларов в год. По определению ВАДА генный допинг — это «нетерапевтическое применение клеток, генов, генетических элементов или модуляторов экспрессии генов, обладающих способностью повышать спортивные результаты». Экспрессия генов — это в конечном счете синтез закодированных в них белков. Под определение «генетические элементы» подходят, например, модифицированные гены, а «модуляторы экспрессии» — это, в частности, разные типы РНК, которые переносят информацию из ДНК или регулируют синтез белков. Начнем с самого простого — с клеток.

Клетки, на старт!

Применяют ли в спорте стволовые клетки? Вполне возможно — для ускоренного заживления травм. Их можно использовать для улучшения физической формы — ведь многие медицинские фирмы рекламируют клеточные технологии как средство оздоровления. При многих наследственных заболеваниях для доставки в организм здоровых генов можно ввести их в собственные стволовые клетки больного, а они уже приживутся в нужном месте. Судя по тому, с какой скоростью внедряются в качестве допинга другие достижения медицины и биологии, такие частично модифицированные спортсмены появятся раньше, чем будут официально одобрены клеточные технологии лечения больных.

Он — первый!

Пептидные стимуляторы кроветворения — технологии вчерашнего дня. Зачем вводить в организм эритропоэтин, если можно синтезировать его в собственных ГМ- клетках? Эксперименты на обезьянах в 1997 году дали слишком хороший результат: из-за резкого увеличения числа эритроцитов кровь у бабуинов стала настолько густой, что без постоянных капельниц с плазмой их сердца не справлялись с работой. А в 2003-м было заведено первое в мире уголовное дело о применении в спорте репоксигена — препарата на основе популярного в генной инженерии аденовирусного вектора, несущего ген эритропоэтина.

Генетический допинг немецкий тренер-экспериментатор Томас Спрингштейн опробовал на юниорах до 18 лет (его подопечных и раньше не раз ловили на применении допингов). Избыток эритропоэтина может привести к сгущению крови и образованию тромбов, но фирма-производитель разводит руками: они думали о больных анемией, а не о рекордах и вообще сомневаются, что их препарат будет эффективен в качестве допинга. Но репоксиген только первая ласточка (или первый блин). Другие методы генотерапии наверняка попадут в спорт в ближайшие годы.

Белок! Еще белок!

Мышата, в мышцы которых ученые из Пенсильванского и Гарвардского университетов под руководством профессора Ли Суини ввели дополнительную копию гена инсулиноподобного фактора роста I (ИФР-1), наращивали мышечную массу на 15−30% быстрее обычных — и это при малоподвижном образе жизни. У взрослых мышей обколотые геном ИФР-1 мускулы не росли, зато мышцы оставались по всем показателям «молодыми». Трансгенные мыши, выросшие из яйцеклеток, в ядро которых ввели тот же ген, синтезировали его белок во всех мышечных клетках. Мышцы у таких мышей были на 20−50% больше нормы и тоже не слабели к старости. Клинические испытания этой методики для лечения миотонической дистрофии начнутся лет через десять. Применение в спорте — возможно, раньше.

Белок миостатин тормозит рост мышц начиная с эмбриональной стадии. У спортсменов он препятствует чрезмерному росту и делению мышечных клеток и запускает процесс частичной атрофии мышц после прекращения усиленных нагрузок. У трансгенных мышей, из генома которых ген миостатина удален, растет число мышечных волокон мышечная масса. Такие мышки показывают в три раза лучшие «спортивные» достижения, чем обычные.

Чтобы удалить или испортить ген миостатина, нужно начинать работу на стадии яйцеклетки. Да и представьте, что вырастет, если мышцы будут расти без тормозов. Но начала производства ингибиторов миостатина с нетерпением ждут животноводы: у взрослого животного можно частично заблокировать этот тормоз, мешающий привесам-удоям.

Самый очевидный способ — введение в организм антител к соответствующему белку. Клинические испытания одного из таких препаратов на основе антител к миостатину для лечения мышечной дистрофии Дюшенна (наследственной болезни, поражающей примерно одного мальчика из 5000, мышцы у больных атрофируются, и дольше 20 лет они не живут) тоже запланированы — может быть, сейчас они уже начались. Может быть, их уже применяют в большом спорте. Правда, антитела могут вызвать аллергические реакции, а сами антитела или последствия их применения легко обнаружить.

На животных испытан и метод введения в клетки намеренно подпорченного гена миостатина. Его белок блокирует соответствующие рецепторы клеточных мембран и делает их недоступными для нормальных молекул. У здоровых мышей это вызывает гипертрофию мышц и их ускоренное и качественное, без рубцов, заживление после травм — чем спортсмены хуже?

Самый новый и очень перспективный метод блокировки синтеза белков — с помощью si-РНК («si» — short interfering, короткие интерферирующие; о Нобелевской премии, полученной за их открытие, читайте в «ПМ» №12'2006). Препараты на их основе (например, в липосомальной форме, позволяющей доставить нежный продукт по назначению) разрабатывают для всех известных науке болезней, связанных с избыточным производством белков. В качестве допинга такие препараты будут незаменимы: эффект от них временный, обратимый и не поддающийся обнаружению.

Мясо!

Мышечные волокна делятся на несколько типов. Медленные, но выносливые волокна типа I требуют хорошего снабжения кислородом и глюкозой и содержат много клеточных энергостанций — митохондрий. Быстрые волокна типа II быстро устают, зато в пиковом режиме способны работать в анаэробных условиях, получая «взрывную» энергию из гликогена (многие спринтеры делают глубокий вдох перед стартом и выдыхают секунд через десять, пробежав стометровку). В любой мышце есть волокна обоих типов: в мышцах туловища, выполняющих в основном статические нагрузки, больше «медленных» волокон, в конечностях — «быстрых», приспособленных к динамическим нагрузкам. Склонность к ожирению и диабету второго типа связана с уменьшением в мышцах волокон типа I, и мышь-марафонца ученые из двух калифорнийских и одного сеульского университетов под руководством Рональда Эванса создали в поисках способа борьбы с ожирением.

Что волокна разных типов под влиянием тренировок превращаются друг в друга, известно давно. А вот биохимические механизмы этого явления открыты совсем недавно. В частности, большую роль в таком превращении играет белок PPARd — один из рецепторов клеточной мембраны, стимулирующий деление митохондрий. Вариант «дельта» выбрали потому, что другие формы того же белка намного менее эффективны: a — в 10, а g — в 50 раз.

Чтобы проверить, как PPARd повлияет на обмен веществ, ученые ввели в мышиные эмбрионы его немного модифицированный ген, соединенный с промотором (участком гена, дающим команду к его считыванию) человеческого актина — белка, который вместе с миозином обеспечивает сокращение мышц. Без этого ген мог бы заработать не в мышечной, а в любой другой ткани, а изготовление мышей с повышенным интеллектом или волчьим аппетитом в планы исследователей на этот раз не входило. Синтезированный в мышцах белок, добравшись до жировой ткани, препятствовал ее росту и ускорял сжигание жира: просидев три месяца на «диете по Аткинсу» (35% жира против обычных 4%), трансгенные мыши растолстели в три раза меньше, чем обычные. А мышцы у них так изменились, что это было видно невооруженным глазом (к сожалению, только на срезе). Из-за увеличения концентрации миоглобина — белка, сходного по строению с гемоглобином и снабжающего мышечные клетки кислородом, — трансгенные мышцы были заметно краснее, чем такие же мышцы обычных мышей. Волокон I типа в них было намного больше обычного. Концентрация ферментов, необходимых для окисления глюкозы и синтеза АТФ, тоже выросла. В результате без тренировок, на одной генетике, стройные и мускулистые трансгенные мыши могли бежать на 2/3 (на целый час) дольше и почти в два раза (на километр) дальше, чем обычные. И это — результат работы всего одного из сотен генов, которые изучают в надежде разработать методы лечения наследственных заболеваний… и которые можно использовать для создания генетически модифицированных спортсменов.

По пробе крови и другим щадящим методам анализа лишние гены в мышцах обнаружить невозможно. Для этого придется делать биопсию и анализировать ДНК в полученных пробах, а до такого изуверства — вырезать из олимпийских мускулов столбики ткани, хотя бы и тоненькие, — ВАДА пока не дошла. И даже если дойдет, пусть попробует что-нибудь доказать. Многие вирусы, используемые в генотерапии, присутствуют в организме всякого человека. А необычные гены — это у меня, граждане спортивные судьи, наследственное.

Супер!

Применение методов популяционной генетики в спорте началось в 1990-х с изучения причин очевидного факта: уже много лет черные бегуны обгоняют белых на всех дистанциях. При этом лучшие спринтеры — спортсмены из стран Западной Африки или их потомки, а лучшие бегуны на длинные дистанции рождаются в Кении и Эфиопии, в основном среди представителей группы племен календжин.

Работы канадца Клода Бушара показали, что из всех обследованных спортсменов разных этнических групп в мышцах западноафриканцев самый высокий процент мышечных волокон типа II. А секреты черных марафонцев раскрыл датчанин Бенгт Салтин. Это, во‑первых, особенности национальной анатомии: только тонкие голени (в среднем на 400 г легче, чем у европейцев того же роста) позволяют кенийцам на каждом шаге экономить 8% энерготрат. А из-за наследственных особенностей обмена веществ в их мышцах быстрее окисляются жирные кислоты и медленнее накапливается молочная кислота — такие ноги работают эффективнее, а устают медленнее, чем у спортсменов с другими модификациями тех же ферментов. И наконец, среди календжин часто встречается «хорошая» мутация одного из генов, отвечающих за выработку эритропоэтина, и, соответственно, от природы повышенная концентрация эритроцитов в крови.

С мутацией в гене эритропоэтина родился финский лыжник Мантиранта, который на зимней Олимпиаде 1964 года в Инсбруке завоевал две золотые медали. Только у кенийцев эритропоэтин (как и под действием репоксигена) начинает синтезироваться при гипоксии, а после прекращения тренировок количество эритроцитов снижается до приемлемого уровня, а финский чемпион был, в сущности, инвалидом: число эритроцитов в его крови постоянно было на 25−50% больше, чем у здоровых людей.

По мнению специалистов, в индивидуальных видах спорта «мой коллектив, мой тренер и моя семья» обеспечивают максимум 1/3 результата тренировок, а 70−85% успеха приходится на долю полиморфизма генов. Изменения в последовательности нуклеотидных оснований могут заметно изменить свойства соответствующего белка и потянуть за собой целую цепочку физиологических, биохимических и анатомических последствий. Идея использовать достижения геномики и протеомики для отбора перспективных спортсменов витала в воздухе.

Найти связи между вариантами всех генов с известными и имеющими отношение к важным для спорта функциям и спортивными достижениями носителей этих генов — задача сложная, но решаемая. При достаточно большой базе данных и грамотном алгоритме ее обработки можно разработать генетические профили для определенных групп спортсменов, а методы генного анализа дешевеют с каждым годом. Запретить такой отбор невозможно: в сущности, неосознанно им занимаются как минимум со времени возрождения олимпийского движения — только, в отличие от крестьян и коннозаводчиков, тренеры не скрещивали рекордсменов для выведения элитных пород спринтеров, тяжеловесов и легкоатлетов.

Евгеника так и осталась теорией, а генная терапия уже делает первые практические шаги — и в медицине, и в спорте. ГМ-животные уже перестали быть сенсацией. К идее клонирования и тем более генной модификации людей общество в целом относится отрицательно, но как изменится мораль, когда это станет практически возможно?

Статья опубликована в журнале «Популярная механика» (№2, Февраль 2007).
Понравилась статья?
Самые интересные новости из мира науки: свежие открытия, фотографии и невероятные факты у вас на почте.
Спасибо.
Мы отправили на ваш email письмо с подтверждением.