Джеймс Марион Симс до сих пор считается одной из самых противоречивых фигур в истории медицины. Мы знаем его как прародителя науки гинекологии, одного из первых исследователей этой области. О нем говорили как о человеке, которому удалось сделать невероятный прорыв, но ценой страданий самого незащищенного тогда слоя населения — темнокожих рабынь.
Мясник или гений: эксперименты «отца современной гинекологии»

В середине XIX века гинекология была одной из самых неизведанных и темных областей медицины. Мораль того времени призывала считать все, что расположено у женщин ниже пояса, — аморальным и грязным. Студенты-медики учились принимать детей на манекенах, так что первые настоящие роды видели уже «в полях», с началом реальной практики. Акушерство и вовсе не считалось научным полем — с этим справлялась любая повитуха.

Болезни, впрочем, никуда не девались — мораль им была не указ. Одной из распространенных проблем был свищ мочевого пузыря. В дни, когда врачи еще не умели искусственно ускорять роды, порой женщины мучились несколько дней. Случалось так, что слишком сильная потуга разрывала внутреннюю стенку, вследствие чего образовывался свищ. В результате моча и каловые массы попадали во влагалище и могли вызвать инфекцию, но даже если этого не происходило, жизнь молодой матери была загублена.

Иоганн Диффенбах, хирург XIX века, сочувствовал мужчине, чья жена в результате этой травмы «сделалась сосудом омерзения» и «предметом телесной антипатии своего супруга». Несмотря на симптомы, женщины крайне редко погибали, гораздо чаще они десятилетиями жили в изоляции, отвергнутые обществом.

Провал за провалом

Путь будущего «отца современной гинекологии» начался в 1813 году. Марион терпеть не мог школу и едва не остался без диплома колледжа. Отец же страстно желал, чтобы сын выбился в люди и нашел достойную профессию.

Впоследствии Симс вспоминал, как отец твердил ему: «Сын мой, я должен признаться, что разочарован в тебе. Если бы знать заранее, я никогда бы не послал тебя учиться. К избранному тобой роду деятельности я испытываю глубочайшее презрение. Там нет науки. Там не обрести почёта, не упрочить репутацию. Сама мысль, что мой сын — мой сын! — будет бродить от двери к двери с коробкой пилюль в одной руке и шприцем в другой, будет возиться с больными… никогда не думал, что мне придётся это увидеть».

Джеймс Марион Симс Джеймс Марион Симс

Симс посещал Медицинский колледж Южной Каролины и помогал в качестве подмастерья городскому врачу. В те дни не было обязательного количества лет учебы — студент становился практиком, как только чувствовал, что он набрался достаточно знаний. Симс бросил тот колледж и перешел в более престижный в Филадельфии. Лекции, где говорилось о женских болезнях, «вгоняли его нутро в трепет», Марион чувствовал омерзение. После учебы перебрался обратно в Ланкастер.

Первыми двумя его пациентами оказались два младенца. Они скончались от поноса, потому что, как признался позже Симс, он понятия не имел, как их лечить. В конце концов Марион переезжает в Маунт-Мейгс и нанимается ассистентом к пожилому доктору. Как ни удивительно, здесь его дела пошли в гору, и вскоре Симс с женой переехали в Монтгомери — город, который неожиданно стал колыбелью первых научных открытий в гинекологии.

То, что сегодня нам известно о проводимых Симсом операциях, не слишком внушает доверие. Например, известно, что он сумел вылечить челюстную судорогу у ребенка, дергая челюсть малыша на себя. «Челюстная судорога» была местным названием столбняка, попытки вправить челюстной тризм при этом бессмысленны. Симс пилой удалил опухоль с лица темнокожего раба, привязав его к парикмахерскому креслу кожаными ремнями. «Пациент казался весьма обеспокоенным», — пишет Симс в своих дневниках.

Удаление яичников он считал отличным средством от невроза, а разрез в шейке матки — помощью при бесплодии. Но все это была общая практика, женской хирургией он увлекся позже.

Неожиданная удача с одной из пациенток привела врача к мысли, что при помощи пальцевого исследования можно выявить разрывы влагалища и зашить их. Разумеется, проверить это можно было только одним способом. Для своих экспериментов Симс привлек темнокожих невольниц.

Рабы, 1801 год

Любой рабовладелец будет счастлив, если найдется врач, способный «исправить его рабынь», которые из-за свища больше не годились для работы и не дадут потомства, а потому они охотно предоставляли Симсу «материал для экспериментов». Марион Симс был не первым врачом, который использовал темнокожих рабов для медицинских экспериментов. К примеру, Томаса Джефферсон летом 1801 года испытывал новую вакцину от оспы на двух сотнях рабов.

«Образ действия врачей, — пишет Тодд Л. Сэвитт в своей книге «Медицина и рабство», — объяснялся тем, что афроамериканцы, будучи имуществом или даже вольными, но все же занимавшими подчиненное положение, могли использоваться в медицине для публичной демонстрации, тогда как белые с аналогичными проблемами обладали более высоким статусом, предусматривающим анонимность и конфиденциальность».

Эксперименты

Так и начались его эксперименты по лечению мочевого свища, которые длились с 1845 по 1849 год. «Подопытными» стали двенадцать молодых чернокожих девушек. Поначалу Симсу ассистировали студенты-медики и юные врачи, заинтригованные многообещающими открытиями. Девушек оперировали без анестезии: разрезали и накладывали швы. Известно, что одна из подопытных — Анарха — перенесла 13 операций. Симс был уверен, что темнокожие женщины почти не чувствуют боли, а потому они являются удобным материалом для исследований. Хотя анестезия уже была изобретена, Симс отказывался от использования эфира.

служанка Бетси

Находились женщины, которые просили доктора взять их в свои исследования, но Симс отказывался — он был уверен, что «приличные» дамы не перенесут такой боли.

Однако неудачи в экспериментах следовали за неудачами, со временем коллеги отвернулись от Симса. Если верить его автобиографии, сами же рабыни уговаривали его продолжать эксперименты. Они держали друг друга во время операций. В 1849 году, он, наконец, добился успеха, сшив серебряными нитями свищ Анархи, а после — и других женщин.

Президент Женской больницы

После этого прорыва карьера Симса взлетела вверх: он переехал в Нью-Йорк и основал первую Женскую больницу в штате. Мариона избрали президентом Американской ассоциации медиков. Впрочем, в этой же больнице у него были постоянные конфликты с директоратом, состоящим из одних женщин. Симс настаивал, что его операции должны видеть как можно больше людей, а дамы возражали на это, что пациентки не должны становиться развлечением для праздной толпы.

Симс жаждал, чтобы его сыновья носили двойную фамилию — Марион-Симс, чтобы унести в века успехи своего отца, но сыновей у него так никогда и не было, так что фамилия Симса умерла вместе с ним. Когда Симс скончался от пневмонии в возрасте 70 лет, в некрологе вашингтонского Медицинского общества города написали: «Среди великих светил Симс пронесся, подобно комете, оставляя за собой полосу яркого света».

Памятнику Симсу Джеймс Марион Симс

До сих пор вопрос о его этичности стоит очень остро. Был ли он мясником, чей успех пришел к нему случайно, или гением, совершившим непростой этический выбор, — сегодня сказать трудно. Ясно лишь то, что Симс оставил после себя не только несколько важных для гинекологии открытий, но и длинный кровавый след своих экспериментов.