На возвращение к жизни вымерших видов в фонде Long Now Foundation смотрят как на уже почти состоявшееся явление. Основанная известным писателем и биологом Стюартом Брэндом организация намерена оказывать генетическую поддержку находящимся под угрозой популяциям и вести работы по «развымиранию» уже исчезнувших. Однако на первых этапах ученые определяют самых перспективных кандидатов на «воскрешение». Вариантов у них предостаточно — вот лишь несколько самых интересных и перспективных соискателей.

Квагга

Equus quagga quagga

Необычный подвид саванных зебр обитал на юге Африки. В отличие от своих диких родственников с их легендарно дурным характером, квагга была даже приручена местными жителями, предупреждая пастухов о приближении к стаду хищников. Исчезла она в XIX веке, не выдержав встречи с завезенными из Европы домашними животными и охоты. Последний представитель умер в 1878 году, и сегодня сохранились лишь чучела, а также несколько гибридных животных, полученных в рамках проекта Quagga. Впрочем, их сходство с историческими кваггами ставится под сомнение.

Большерогий олень

Megaloceros giganteus

Один из самых крупных оленей в истории достигал в холке 2 м и нес могучие рога весом в десятки килограммов. Насколько известно, нашей вины в их гибели нет: эти впечатляющие парнокопытные вымерли в числе других крупных жителей холодных равнин в конце ледникового периода, когда открытые пространства Евразии стали зарастать лесами. Рога у взрослых самцов могли быть более 5 м, так что в зарослях у них не было никаких шансов. Сохранилось множество останков, самые «молодые» датированы возрастом около 7700 лет.

Додо

Raphus cucullatus

Маврикийский дронт прославился в качестве птицы Додо из «Алисы в Стране чудес». Считается, что в 1598 году, когда на остров прибыли первые европейцы, популяция этих нелетающих птиц уже была не в лучшей форме. Но дальше пошло по нарастающей: дронты служили пищей для отдыхавших на Маврикии моряков, страдали от завезенных животных и от вырубки лесов. Последнее достоверное свидетельство о наблюдении дронтов в дикой природе датируется 1662 годом. До нашего времени дошли отдельные высушенные останки, чучела и кости, хранящиеся в европейских музеях.

Стеллерова корова

Hydrodamalis gigas

Любительница морской капусты, эндемик мелководья близ побережья Командорских островов на Камчатке. Достигала массы в пять и более тонн, оказавшись необычайно вкусной — что ее в итоге и сгубило. Промышленники, которые добывали здесь ценный мех калана, охотились на стеллеровых коров исключительно ради их мяса. Экспедиция Витуса Беринга описала этих огромных млекопитающих в 1741 году, а уже в 1768-м некто Попов убил последнюю. Сохранилось множество костных останков, а также образцы шкур.

Требования к кандидатам

1. Отличная сохранность генома

Даже в идеальных условиях молекулы ДНК не могут храниться бесконечно долго.

Вычеркиваем: ДНК динозавров или аммонитов до нас не дошли и, насколько известно, дойти не могли.

2. Наличие современных родственников

Идеальный соискатель должен иметь хотя бы одного живого и достаточно близкого родственника.

Вычеркиваем: ДНК гигантских ленивцев (мегатерий) попросту невозможно пересадить в яйцеклетку ни одного современного вида.

3. Перспективы восстановления популяции

Представители вида должны быть готовы к разведению в неволе, а в природе для них должен сохраниться подходящий ареал обитания.

Вычеркиваем: китайских речных дельфинов будет негде разводить — Янцзы, где они обитали, изменена человеком до неузнаваемости.

4. Высокая мотивация

Стоит ли возвращать вымерший вид к жизни? Не нанесет ли он вреда современным экосистемам? Сможет ли существовать в новых условиях?

Вычеркиваем: саблезубые тигры очень эффектны, но вряд ли способны выжить самостоятельно после реинтродукции.

Чем грозит бесконтрольное распространение технологий, позволяющих модифицировать геном в человеческих эмбрионах?


Дженнифер Дудна, биолог, одна из создателей технологии редактирования генома CRISPR/Cas9

Метод CRISPR/Cas9 позволяет изменять генетическую информацию любого организма с невиданной до сих пор точностью и эффективностью. Появление этой технологии открыло для медицины и биологии совершенно новые возможности, которые могут изменить жизнь человека к лучшему не только в течение следующего десятилетия, но и в отдаленной перспективе. Уже сейчас ясно, что метод CRISPR/Cas9 будет использоваться для лечения некоторых болезней (например, серповидно-клеточной анемии), для получения биотоплива и создания более устойчивых к заболеваниям сельскохозяйственных растений.



Что касается рисков, то нужно понимать: опасность любой прорывной технологии заключается не в ней самой, а в том, как общество решает ее использовать. С медицинской точки зрения для того, чтобы обосновать наследуемое вмешательство в геном, нужно, чтобы преимущества такой процедуры перевешивали возможные побочные эффекты. То есть делать это следует лишь в случае серьезных заболеваний и при наличии достаточных доклинических исследований, доказывающих эффективность такого вмешательства. Пока мы не до конца понимаем устройство генома и лишь начинаем осознавать возможности CRISPR, такой подход требует действовать осторожно, помнить о непреднамеренных последствиях и не навредить тому, что определяет сущность человека.


Статья «Очередь на воскрешение» опубликована в журнале «Популярная механика» (№11, Ноябрь 2017).