В 1903 году Томас Алва Эдисон написал статью для американского издания Popular Mechanics (PM). Речь в статье шла о загадочном излучении, которым обладают радий, торий и уран.
Томас Алва Эдисон: Авторы PM

Да-да, это тот самый великий Эдисон, изобретатель фонографа, кино, лампы накаливания и сотен других вещей. За свою жизнь Эдисон получил около тысячи патентов, а вот рентгеновские устройства не запатентовал. Мы до сих пор извлекаем выгоду (хоть и непрямую) из его работ в этой области и устройств, придуманных и созданных в его лабораториях.

В своей статье для PM Эдисон представил теорию, которая звучала примерно так: «Чтобы получить энергию, нужно сначала взять ее откуда-то из другого источника». Легендарный изобретатель считал, что «радий, торий и уран сами не обладают энергией, но становятся радиоактивными или флюоресцирующими точно так же, как вольфрамат кальция или похожие субстанции, под воздействием рентгеновых лучей». Теория Эдисона, как и многие другие, в конце концов была заменена теорией Эйнштейна, который постулировал эквивалентность массы и энергии.

Загадочные лучи

В поддержку своей теории Эдисон представил некоторые факты, результаты собственных исследований. В январе 1896 года несколько американских газет напечатали о работах профессора Вильгельма Рентгена, который научился умышленно генерировать «икс-лучи». С этого момента Эдисон (и не только) стал активно интересоваться рентгеновскими лучами. Исследователи его лаборатории бросились изучать все переменные в этом уравнении. Они пытались получить наилучшие рентгеновские снимки.

Все остальные работали разрозненно, у Эдисона же в распоряжении были финансовые и человеческие ресурсы, а также мощная инфраструктура. Длинный путь был пройден им очень быстро.

«Мы еще не определились, есть ли коммерческие перспективы у открытия Рентгена», — заявил Эдисон корреспонденту New York Times в феврале 1896 года.

Уильям Рэндольф Хёрст тогда был издателем нью-йоркского издания Journal и председателем правления компании, которой сейчас принадлежит PM. Дабы подогреть сенсацию, он предложил Эдисону сделать рентгеновский снимок человеческого мозга.

Эдисон легко согласился, недооценив сложность задачи. Возле его лаборатории стихийно возник лагерь из репортеров и любопытных граждан. Все они с нетерпением ждали первый снимок живого мозга — может быть, даже мозга самого Эдисона.

Но шли недели, а из лаборатории вместо снимков приходили отговорки. Толпа потихоньку рассосалась. Но изобретатель не утратил стойкости.

В статье в New York Times от 13 февраля 1896 года цитировали исследователя: «Каждый отрицательный результат, который получен в результате хорошо продуманных экспериментов, закрывает очередной неверный путь, и мы продолжаем двигаться дальше». И пусть Эдисону не удалось получить лучи, которые были бы достаточно сильны, чтобы пройти сквозь человеческий череп. Он преуспел в других областях.

Изобретатель считал, что гораздо больше пользы, чем снимок, который нужно экспонировать и проявлять, врачам принесет немедленное изображение человеческих внутренностей. И он приступил к постройке улучшенного рентгеновского устройства. Его лаборатория провела исчерпывающие тесты и определила лучший вид стекла для трубки, нужную степень разрежения, лучший тип электрода и идеальный источник энергии для лучей.

Только в 1896 году они перебрали 8000 разных веществ в поисках лучшего флюоресцирующего материала. Из этих веществ 63 «светились» с разной степенью яркости в присутствии лучей. Но ни одна субстанция не светилась так ярко, как вольфрамат кальция.

Результат этих исследований, который Эдисон назвал «флюороскопом», не стал уникальным изобретением. Скорее это был очень хороший инструмент визуализации. Другие изобретатели тоже придумывали аналогичные устройства, но Эдисон сделал лучшее, быстрее вышел на рынок, и прижилось именно название «флюороскоп».

От чертежа до изделия

Самое замечательное — это срок, который прошел с того времени, как Эдисон прочел о работах профессора Рентгена, до момента выпуска в продажу недорогого флюороскопа. 25 марта 1896 года, то есть менее чем через три месяца после того, как об открытии Рентгена стало известно в Америке, флюороскоп Эдисона был уже в продаже. И это была не дорогая игрушка — это был вполне массовый и относительно недорогой прибор.

Изобретатель добился и другой своей цели: он создал переносной рентгеновский комплекс. В 1898 году американские ВМС «взяли на вооружение» корабельные рентгеновские установки.

Эдисон на себе испытал опасности радиоактивного излучения. В статье для PM в 1903 году он писал: «С меня хватит рентгена, радия и всего такого. Мало того, что мой левый глаз сильно пострадал от лучей Рентгена, так и с животом у меня разнообразные проблемы. Я думаю, это от того, что я облокачивался на рентгеновский аппарат во время экспериментов».

Он всегда думал о безопасности и в 1901 году полностью устранился от исследований в области радиации. К сожалению, стеклодув и экспериментатор Клэренс Дали стала первой жертвой радиации в Америке. Она умерла, несмотря на ампутацию обеих рук в попытке остановить развитие раковой опухоли.

Вильгельм Рентген получил первую Нобелевскую премию по физике в 1901 году. А Эдисон? Он написал статью для Popular Mechanics.

Статья опубликована в журнале «Популярная механика» (№3, Март 2003).