Совершенно неожиданно получил Нобелевскую премию. Точнее, медаль. Подержать.
Дмитрий Мамонтов: Нобелевская премия у нас в руках!

После нескольких интервью (первое из которых увидит свет в ноябрьском номере «Популярной Механики») с учеными исследовательского центра IBM Research, расположенного в тихом швейцарском городке Рюшликон неподалеку от Цюриха, я стоял в холле и ждал такси в аэропорт, обсуждая с сотрудниками пресс-службы особо интересные моменты. Крис Сиакка, руководитель пресс-службы, извинился и на несколько секунд отошел, а вернувшись, спросил меня: «Не хотите подержать?» — и протянул мне маленький тяжелый желтый кружок, посмотрев на который, я оторопел: «Настоящая?!» — «Да, конечно!». Так мне впервые удалось прикоснуться к Нобелевской премии — точнее, к золотой Нобелевской медали — в буквальном смысле этого слова.

Фото Эту медаль получил в 1986 году сотрудник швейцарского отделения IBM Research Герд Бинниг, который вместе со своим старшим коллегой Генрихом Рорером изобрел «сканирующий туннельный микроскоп» (СТМ). Тем самым они положили начало совершенно новой отрасли, в которой манипулируют отдельными атомами — нанотехнологиям. Тогда, правда, это слово мало кто знал, а вот в 2011 году, когда Бинниг и Рорер торжественно открывали совместное детище IBM и Цюрихского политехнического института (ETH) — Центр нанотехнологий собственного имени, этот термин уже был знаком практически каждому. На открытии один из журналистов спросил у Нобелевских лауреатов, какими научными исследованиями стоит заниматься, чтобы получить Нобелевскую премию. «Вы, конечно, мне не поверите, — ответил Бинниг, — если я скажу, что наша работа по созданию СТМ была совершенно рядовым научным исследованием, рассчитанным на три месяца, и ничто не предвещало дальнейших событий. Нобелевскими премиями заканчивается ничтожно малый процент научных работ, да что там говорить: вообще менее 10% фундаментальных исследований приводят к какому-либо ощутимому результату. Но, к сожалению, не то что до начала, но даже и до завершения работы не существует никакого способа отличить эти 10% от остальных 90%. Поэтому заниматься нужно всеми направлениями, в том числе и теми, которые кажутся совершенно бесперспективными, а иногда и бессмысленными».

Пожалуй, более точного и исчерпывающего ответа на вопрос «Зачем вообще нужна фундаментальная наука?» я пока не встречал.

Дмитрий Мамонтов, научный редактор журнала «Популярная Механика»