Железнодорожный моделизм в России появился позже, чем в Европе, и не так популярен, как там. Зато наши моделисты — ребята без комплексов: даже надписи на миниатюрных заборах списаны с натуры.

Анатолий начал с того, что выкинул из своей комнаты всю мебель. Потом заказал у профессиональных моделистов подмакетник размером 3 на 3,5 метра, с горами, туннелями, мостами. Сам посадил деревья, построил дома, поселил в них людей. Теперь по периметру комнаты бегает американский паровоз в масштабе 1:87. Благодаря встроенной электронной плате он воспроизводит звук отсечки (проще говоря, характерное пыхтение), скрип тормозов и другие звуки. В центре макета осталось немного места для письменного стола, над которым проложен железнодорожный мост. Человек и паровоз мирно сосуществуют. Дверной проем тут тоже не помеха. Его закрывает съемный модуль. Вошел — забаррикадируйся. Когда Анатолий запускает железную дорогу, то жене сюда вход закрыт. На российском рынке квадратный метр такого макета может стоить от $1,5 до 6 тысяч — все зависит от сложности исполнения.

Модели, от которых взрослые мужчины впадают в состояние транса, отличаются исторической достоверностью и степенью детализации. Составы бывают разных стран и эпох. Детям это не игрушки. Хотя впервые миниатюрную железную дорогу выпустила в 1892 году немецкая фабрика Marklin, начинавшая со всякой утвари для кукольных домиков. Той весной зеваки, заглянувшие на Лейпцигскую выставку-ярмарку, были поражены: маленький паровоз заводился ключиком и сам бегал по собственной железнодорожной колее. Очень быстро у Marklin появились конкуренты. Теперь фабрики, выпускающие все для железнодорожных макетов, есть во многих странах Европы и даже в России. На каждой из них целый штат сотрудников разыскивает старые фотографии и чертежи локомотивов и вагонов. Важно даже то, на каком заводе и в каком году в последний раз ремонтировались настоящие составы. Надписи на моделях должны соответствовать реальности, даже если таких локомотивов больше не существует. Достоверность — прежде всего.

Продается лошадь

В специализированных магазинах для моделистов можно приобрести и католический костел, и африканского верблюда, и даже фигурки мужчин и женщин в момент любви. Но главное в железнодорожном моделизме, разумеется, техника. Чем детальнее, тем дороже. Для первого знакомства с моделизмом стоит заплатить около $100 за стартовый набор фирмы Bachmann. В него входит паровоз, пара вагонов, круг рельсов, которые раскладываются прямо на полу, и блок питания к ним.

Самые дорогие модели у фирмы Lemaco — до $15 000 за паровоз в масштабе 1:32. Это довольно большая модель. Круг рельсов для нее в квартиру не влезет, но для сада будет в самый раз. Очень модно ставить в паровозы такого размера настоящие паровые машины, работающие на сухом спирте.

В самом популярном комнатном масштабе H0 (1:87) локомотив фирмы Lemaco стоит около $10 000, зато с помощью пинцета можно открыть дверцу в кабину, а внутри нее — дверцу топки. Пуговицы у машиниста раскрашены. На приборной панели — нужное количество стрелочек и циферблатов. Под лупой видны даже маленькие винтики на ящичке, в котором лежат гаечные ключи. Если у модели фирмы Piko такой ящик будет состоять из одной детали, то у модели Lemaco — из 50. Секрет фирмы — в применении ювелирных технологий.

Трава из опилок

Когда-то советские моделисты были лишены всех этих радостей. Из ГДР к нам привозили простые стартовые наборы. Но самые разборчивые моделисты делали из подручных материалов буквально все: от рельсов до сложнейших деталей паровоза. Например, в московском Дворце пионеров до сих пор ведет секцию железнодорожного моделизма Карл Прохазка, чех по происхождению. Под его руководством советские пионеры вручную вытачивали на токарном станке колеса из металлических болванок и отливали из пластмассы сложные детали составов.

Отечественные фабрики заинтересовались моделизмом только в 1980-х. В Курске и Белгороде выпустили небольшие партии миниатюрных локомотивов. Однако в то время промышленный моделизм в России не прижился. Лишь в начале 1990-х европейская мода на макеты по‑настоящему прорвалась к нам. Теперь в России около десятка фирм, выпускающих отечественный подвижной состав, но в основном это мелкосерийное производство, которое не может сравниться с конвейерами европейских фабрик.

В настоящее время русские макеты составляются как из заводских, так и из самодельных деталей, и лучше доверить это дело профессионалам. В Москве работает около пяти макетных студий, примерно столько же в Петербурге. «Есть коллекционеры, которые просто покупают локомотив и ставят на полку, а есть моделисты, которые все делают своими руками. Это как художники, которые пишут картины, и коллекционеры, которые их собирают», — объясняет моделист Алексей Смирнов.

С открытием для нас мирового рынка благополучно ушли в прошлое наивные елочки из туалетных ершиков и трава из крашеных опилок. Но кое-какие полезные навыки востребованы до сих пор. Давно замечено, что покупные водоемы, от лужи до океана, имитируют поверхность воды гораздо хуже, чем жидкое стекло (продается в канцелярских магазинах как конторский клей), эпоксидная смола или лаки.

С помощью спитого чая, высушенного и измельченного в кофемолке, удается сымитировать грунт. На переносной макет его наклеивают, чтоб не осыпался. Миниатюрные деревья получаются из настоящих веток и кусочков раскрашенного поролона. До сих пор жизнь у русского моделиста тяжелее, чем у европейского. Скажем, привод для стрелки иногда приходится делать из мотора от старого CD-плеера. Если заказывать такой же в Германии, выслать смогут только партию из 10 тысяч моторчиков по доллару каждый, а лишние $10 000 есть не у каждого.

Национальный характер

Мечта моделиста, работающего над отечественной тематикой, — специфический натурализм: разбитые бутылки и обрывки туалетной бумаги вокруг рельсов. Или хулиган, катающийся позади состава на сцепке. А где вы видели отечественный полустанок без грязи и мусора? Особую технологию представляет собой «застаривание» моделей. Аэрографом с коричневой краской можно покрасить новенький, только что с завода, состав в цвета свежей русской грязи, хотя чаще это делают с миниатюрными танками и самолетами. Уважающие себя моделисты практикуют также «заржавливание» фабричных рельсов. Для этого их обжигают над газовой плитой. Для макета в масштабе H0 (1:87) тронутые ржавчиной рельсы выпускают на фабриках. Для более редкого масштаба Z (1:220), в котором весь локомотив — размером с черную клавишу пианино, фабрично «застаренные» рельсы найти гораздо труднее.

Московский клуб любителей железных дорог потратил на макет, воспроизводящий российскую железную дорогу, более 10 лет. На вкус педантов в макете есть огрехи, зато российский ландшафт исторически безукоризненный. Чуть ли не самое реалистичное, что есть на макете, — забор с фанатскими надписями «Мясо» и «Кони». Подробности сельской местности — как настоящие, только в 87 раз меньше: парники с полиэтиленом, натянутым на дуги, мертвая, заброшенная церковь, деревянные столбы, разбитые машины. Православных церквей и советского образца заборов ни на западных, ни на российских фабриках не делают. Их моделисты из клуба сами проектировали и клеили из пластика, дерева, бумаги, отливали из эпоксидной смолы. Так что на макетах все как в жизни. Только лучше.

Статья опубликована в журнале «Популярная механика» (№7, Июль 2006).