В некоторых восточных культурах разбить часы — плохая примета. Да и каждому, наверное, было бы неприятно спросонья уронить новенький будильник на пол и расколотить его вдребезги — вещь все-таки, а мы так привязаны к вещам! Представьте себе, как вы поднимаете с пола сломанный хронометр, из него торчат шестеренки и пружины, а он… идет. Причем идет совершенно точно. Именно такие — сломанные с виду, но добрые внутри часы и делает мастер Вуд из Торонто

Когда я наткнулся на работы Роджера Вуда, мне ужасно понравилось сочетание совершенно невообразимых ингредиентов с шикарным внешним видом часов. Их можно поместить в интерьер викторианского особняка или в квартиру в духе минимализма — и они будут к месту. При том что собирает их Роджер, откровенно говоря, черт-те из чего.

Роджер живет в Канаде, в пригороде Торонто Либерти Виллидж, в здании старой, отслужившей свое фабрики армейского снаряжения. Там он обустроил себе мастерскую, заполненную всякими ящичками, шкафчиками и секциями, и строит свои удивительные механизмы. Он тщательно подбирает компоненты, бродя по дворовым распродажам, свалкам, лавкам старьевщиков, скупая и собирая, казалось бы, чудовищный хлам. Но это не просто хлам — это вещи с историей. Практически про каждый циферблат, шестеренку, статуэтку Роджер может рассказать какую-нибудь байку.

Именно поэтому часы Вуда страшно интересно рассматривать детально. Вот заводская табличка, снятая с лифта из нью-йоркского отеля начала XX века. А вот осколок медного колокола с товарной станции железной дороги штата Онтарио. А вот труба, на которой играл такой-то и такой-то. Каждый предмет имеет свою историю, и все эти истории сплетаются в одном времени — том самом, которое бежит по циферблатам часов Роджера Вуда.

Часовых дел мастер

Вуд родился в 1942 году в канадском городе Фредериктоне. Он прошел длинный жизненный путь — и всегда увлекался коллекционированием необыкновенных предметов. Человек, попавший сегодня в мастерскую Вуда, может «застрять» там не то что на целый день, а на целый месяц. На стенах — ни одного свободного сантиметра, все ящики набиты, под столами, в шкафах, везде — диковинные приборчики, отслужившие свое механизмы, предметы искусства… Я даже не знаю, как это охарактеризовать: такой маленький локальный «плюшкинизм». Этот странный склад занимает не только дом и студию Роджера, но даже его двор и сад. Причем все диковинки детально каталогизированы.

Роджер всегда что-то мастерил, а однажды сконструировал хронометр из того, что попалось под руку. Это произошло около 30 лет назад — сейчас сложно точно назвать дату. С тех пор Роджер мастерит удивительные часы. Сначала он делал их в подарок друзьям, а затем стал зарабатывать своим искусством на жизнь. За последние 20 лет Роджер принял участие во многих выставках современного искусства — в Канаде, США, Европе и Азии, получил ряд наград на различных художественных конкурсах.

Кем был Роджер, до того как стать часовых дел мастером? Тем же, кем остается и сейчас, — художником. Но именно в хронометрах он нашел свое призвание, которое принесло ему успех и заметную известность.

Изабель Козарт, директор галереи Лэннинг в Седоне, штат Аризона, США, говорит: «Посетители нашей галереи подолгу изучают каждую работу Роджера и очень радуются, когда им удается распознать оригинальное происхождение той или иной детали — будь то трубка от старого телевизора или поршень от сломанного ручного насоса…»

Мне не приходилось видеть часы Роджера Вуда «вживую», но я потратил довольно много времени, занимаясь тем же самым — опознанием деталей на фотографиях, которые прислал Роджер. Это превращается в увлекательную игру, причем у меня получается угадать происхождение не более чем 30% деталей в каждых часах. А Вуд знает историю каждой из них — представляете?

Я спросил у Роджера, как он придумывает дизайн своих часов. «Очень просто, — ответил художник. — Я нахожу какой-нибудь интересный предмет для своей коллекции и вдруг понимаю, что он очень неплохо смотрелся бы в часах. И использую его. Это возникает спонтанно, в процессе изготовления…» Есть у Вуда и еще один «метод»: выложить на рабочий верстак комбинацию из 30−40 обломков прошлого и комбинировать их по-всякому — что-то добавлять, что-то отнимать. А потом вдруг понять, что именно это он и искал, это самое сочетание, осталось только склеить части в одно целое.

Безумный часовщик

Себя Роджер гордо называет «безумным часовщиком». Мне сразу вспомнился кэрролловский Безумный Шляпник — что-то общее у них есть. «Причудливость моих работ, — говорит Роджер, — отражает мою веру в важность игры, в необходимость наивно, по‑детски надеяться и чего-то ждать от мира, который часто чересчур серьезен и лишен красок…»

Для обозначения своих часов Роджер придумал смешное слово klockwerks, искаженное clockwork, «часовой механизм». Несмотря на то что с первого взгляда скульптуры напоминают устройства Викторианской эпохи в духе стимпанка, при ближайшем рассмотрении начинаешь понимать весь их сюрреализм. Сочетание совершенно несочетаемых предметов, асимметрия, плавные линии, переходящие в грубые углы, — все это напоминает картины Рене Магритта или Мориса Эшера.

Все эти амперметры, лампочки и рычажки, торчащие тут и там, как ни странно, работают. Например, измеряют заряд батарейки в часовом механизме, или будят владельца звоном, или еще что-нибудь. Они не «мертвый груз», не элементы декора, но полноценные части хронометров. Мне безумно нравятся «сломанные» будильники Вуда — ободранные корпуса, вырванные с мясом циферблаты, раскрученные пружины и искореженные шестерни. На деле такие часы могут дать фору даже хваленым электронным хронометрам в метро.

Вуд утверждает, что в его работах нет никакой символики. Это просто визуальное искусство, красивая композиция, перформанс, скульптура — называйте как хотите. Зритель не должен искать в klockwerks какую-либо подоплеку религиозного или психологического характера. Это развлечение для глаз, это занимательный предмет. В конце концов, это хорошие точные часы.

Ускользающее время

Можно ли сказать, что Вуд создает «застывшее время»? Нет, я думаю, нельзя. Наоборот, его часы работают, стрелки их ползут, а странный внешний вид — это срез пластов времени, в которых видны те самые статуэтки XIX века и вольтметры 1930-х годов. Вуд осматривает студию, открывает один из тысячи ящичков, достает какой-нибудь артефакт и приклеивает его к очередным часам. Значит, пришло его время.

На нескольких циферблатах Роджер использовал красивый «трюк» — римские цифры будто бы осыпались со своих законных мест вниз, а стрелки продолжают бежать по кругу. По‑моему, именно такой циферблат наиболее точно отражает суть работы художника. Даже когда цифры пропадают, а предметы устаревают и находят свой последний приют на свалке, время продолжает течь. И Роджер Вуд, кажется, сумел обуздать это течение.

Статья опубликована в журнале «Популярная механика» (№12, Декабрь 2009).