«Главное — крылья!» — уверенно заявлял гриф из популярного советского мультфильма (впрочем, как мы помним, ошибался). Южнокорейский скульптор Ан Су Чжин наверняка бы с ним согласился, но, говоря о кинетической скульптуре, добавил бы, что не меньшую роль играет правильно спроектированный механизм. Хотя нет. Все-таки главное — крылья.

At That Time («В это время», 1994) Механизм, позволяющий креслу-качалке раскачиваться без участия человека.
Horizontal Time («Горизонтальное время», 2009) Кеннеди убили в 12:30 — вращающаяся планка за его профилем раз в день показывает именно это время.
Three Gluttons («Три толстяка», 1999) Связи между названием и эфемерным ангельским силуэтом на стене мы не нашли. Возможно, в этом и фишка.

Хотя кинетические работы Ан Су Чжина отчасти навеяны природными формами, им совершенно не место в естественной среде — гораздо гармоничнее они смотрятся в стерильно-белых стенах музеев и галерей. В отличие от биоморфных работ корейского скульптора Чо У Рама, о котором «ПМ» писала в апреле 2012 года, устройства Ана выполняют четкие, простые, можно сказать, схематичные движения и внешне очень непритязательны. Это именно механика — голая, лишенная внешней оболочки, но этим и притягательная. Внешний вид и суть работ корейца контрастируют с его восприятием окружающего мира: он любит рассуждать о вещах философских, гуманитарных, далеких от холодного расчета — об одиночестве, о месте художника в мире, о творческой свободе и о политике. И каким-то образом у него получается перенести свое видение мира в скупые механистичные формы: смотришь на машину, повторяющую монотонные движения, и начинаешь при этом испытывать эмоции, заложенные автором.

Проекты Ан Су Чжина не пленяют провокационной тематикой и удивительными материалами, выдающейся эстетикой или сложностью механической составляющей. Но в ритмичном повторении простых действий заложена определенная идея, чаще всего содержащая в себе элементы иронии. Посмотрите: вот кресло-качалка, которое качает само себя, взмахивая веслами-грузами, — то ли плывет куда-то, то ли просто отдыхает в отсутствие сидящего. Остроумно? Да. Что хотел сказать автор этой работой? Не знаем, но нам нравится. Вот так и играет со зрителем Ан Су Чжин, показывая скрытый характер простых на первый взгляд предметов.
Artist’s Bed («Кровать художника», 2009)
Иллюстрирует нешуточную опасность творческих профессий.

На одном крыле

Впрочем, многие идеи Ан Су Чжина лежат на поверхности — не нужно быть выдающимся философом, чтобы «поймать» их в механизмах. Вот, скажем, работа Some anarchist’s wing («Крыло анархиста»), где птичье крыло — натуральное, с перьями — закреплено на неподвижной основе, на белой стене. Механизм позволяет крылу делать самое естественное из движений — взмахи. Только вот улететь ему, увы, не суждено — в этом и ирония: Ан Су Чжин таким образом интерпретирует миф о Сизифе, утверждая, что сражение любого анархиста — это бесполезная, трудная, не приводящая ни к каким результатам работа. Позже скульптор сделал вторую версию этого проекта — более свободную в своих перемещениях, но все равно ограниченную рамками механизма.

Вообще, кинетические скульпторы давно подметили, что если поставить однообразное движение в правильный контекст, то выясняется, что оно может производить весьма сильное впечатление. Вот, например: палка с куском ткани вертикально закреплена на подставке с двигателем, который колеблет ее из стороны в сторону. Ничего интересного? Но не в том случае, когда ткань — красная, фоном звучит динамичная музыка с хоровым вокалом, называется это все Be the Reds! («Будьте красными!»), а создал проект южнокорейский автор. О, это уже политика, не так ли?

Воздушные темы прослеживаются во многих работах корейца. Иначе говоря, если в скульптуре нет крыла или флага, значит, есть самолет. Отлично иллюстрирует эту симпатию скульптура The plane time («Время самолетов»). С первого взгляда, казалось бы, ничего «полетного» в работе нет — три двухмерных Витрувианских человека вращаются внутри металлических кругов, а между ними установлены мониторы с какой-то трансляцией. Но потом становится понятно, что каждый человек символизирует город — Сеул, Буэнос-Айрес, Найроби, а транслируются морские волны, явно призывающие к отпуску. И слово plane, помимо значения «плоскость», приобретает значение «самолет».

Ан Су Чжин пытается обыграть различные стороны человеческой жизни, показать ее через призму механики. В том числе — взаимоотношения между людьми. Символом взаимодействия в видении Ана является рука (что совершенно логично). Например, алюминиевая рука приветствует зрителя в работе Hi! («Привет!»), и это ничего, что за открытой ладонью скрывается подвижный и весьма острый нож. Проект Art is («Искусство — это…») состоит из монитора, на котором руки тянутся одна к другой, и проволочных профилей на стекле, которые, искривляясь, «разговаривают» друг с другом. А иногда для взаимодействия и нахождения в системе руки и лица не так важны — в скульптуре «Метроном» с этим прекрасно справляются два игрушечных строительных ковша.
Metronome («Метроном», 2004)
Система из двух взаимодействующих случайным образом игрушечных экскаваторных ковшей.
4Dimension Writing («Четырехмерное письмо»)
Просто скульптура из металла и перьев, никакой кинетики.

Немного двухмерности

Впрочем, Ан Су Чжин занимается не только кинетической скульптурой. Побочная, но по-своему интересная сторона его деятельности — обычная графика. Не каждый скульптор-кинетист умеет рисовать — в этом редакция «ПМ» убедилась за годы переписки и живого общения с героями рубрики «Артефакт». Ан Су Чжин — умеет.

Иногда это зарисовки кинетических скульптур, которые уже были сделаны «вживую», или еще не были, или по каким-то причинам вообще никогда не воплотятся в реальность. Иногда это сюжетные иллюстрации, не связанные с кинетической работой. Так или иначе, рисунки корейского скульптора — это в большей мере эскизы, нежели законченные работы, хотя для адекватного восприятия его рисунков вполне достаточно нескольких скромных штрихов, которыми он формирует те или иные образы. У рисунков нет названий, поэтому зрителю не приходится ограничивать свое воображение, зато ко многим изображениям приписаны формулы и расчеты — специалисты могут считать недоступный простым смертным смысловой пласт.

Порой в своих рисунках Ан Су Чжин уходит в сюрреализм, механизируя или рассматривая с технической стороны совершенно нетехнические вещи: вот, например, странная изогнутая деталь лезет человеку в горло, а на его верхней и нижней челюстях предусмотрительно закреплены колесики, чтобы ей удобнее было вкатываться в нутро. Или это тоже эскиз скульптуры? Ведь стал же скульптурой нарисованный трехколесный велосипед с колесами-глобусами и надетой на мачту головой динозавра («Дракон»)!
Dragon («Дракон», 2004)
Сюрреалистический детский велосипед с головой дракона и колесами-глобусами катается самостоятельно, без участия ребенка. Ребенок бы, видимо, испугался.

Долой границы

Между рисунками и трехмерными механизмами лежит еще одна плоскость таланта Ан Су Чжина — иногда он отступает от привычных жанров в непредсказуемые стороны. Среди его работ выделяется картина «Кошмар», выполненная с помощью интарсии (инкрустации деревом по дереву) — и если сперва не слишком ясно, что же на ней изображено, то потом по деталям и намекам понимаешь: картина посвящена самоубийству, и деревянный ботинок в ее центре упал с ноги, которая не касается пола…

Хотя этот мрак — всего лишь одна из многочисленных граней. Приятно то, что Ан Су Чжин по‑настоящему разносторонен. В его работах есть и радость, и печаль, и тьма, и свет. И все это выражается через поэтику простых движений, через философский взгляд на человеческие взаимоотношения. И даже голове дракона без тела или крылу без головы правильные движения помогут выразить изначально присущую им идею — по крайней мере в мире Ан Су Чжина.
The Plane Time («Время самолетов, 2005)
Система из вращающихся Витрувианских людей, каждый из которых иллюстрирует какой-либо город. А центральные экраны призывают к отдыху от города на каком-нибудь диком пляже.

Изобретая крылья

Идея человека летающего беспокоит сказителей и изобретателей испокон веков. Леонардо да Винчи, например, изучал анатомию птичьего крыла и перепончатые крылья летучих мышей, интересовала его и способность воздуха удерживать тяжелое тело — остались чертежи его механических разработок в области воздухоплавания, в том числе махолета.

Попыток взлететь «как птица» история знала несколько сотен. Наиболее распространенной практикой было конструирование крыльев, подобных птичьим, и прыжки с башен разной высоты. Одну из ранних попыток такого плана совершил английский монах Эйлмер Малмсберийский, в первой половине XI века прикрепивший к рукам и ногами крылья и спрыгнувший с башни аббатства. Монах выжил и больше подобных попыток не предпринимал. В арабском мире аналогичный «трюк» совершил в середине IX века инженер и математик Аббас ибн Фирнас, хотя крылья он прикреплял только к рукам.

Страсть к крыльям не угасла у человека до сих пор. Буквально два года назад голландский изобретатель Ярно Смитс представил миру нечто вроде гибрида планера и дельтаплана — только с разделенными на две части крыльями, которые требовали механических взмахов для полноценной работы. При этом на крыльях установлены два электродвигателя, увеличивающих усилие, то есть, по сути, человек задает вектор взмаха, а машина машет за него. Правда, сам изобретатель признал, что полноценного полета у него пока не получается.

Имя: Ан Су Чжин

Год рождения: 1962

Место жительства: Сеул, Южная Корея

Род занятий: скульптор, художник

Образование: Сеульский национальный университет

Кредо: «Мои работы — искусство, созданное из предметов окружающего быта»

Статья «Крылья и хвосты Ан Су Чжина» опубликована в журнале «Популярная механика» (№6, Июнь 2014).