Человеческий глаз несовершенен, и оптические иллюзии — одно из следствий этого несовершенства. Пространство маскирует свою природу, прикидываясь простым и прозрачным. Но именно эта кажущаяся ясность и скрывает его от нашего понимания. Энн Лилли не пытается удивить нас иллюзиями, но сама хочет понять, как даже простые вещи могут играть с нашим сознанием.

View of Haarlem («Вид Гарлема», 2013) Система вращающихся друг относительно друга штырей действительно напоминает частокол нью-йоркских небоскребов. (слева)Eighteen-eighteen («Восемнадцать-восемнадцать», 2010) Благодаря системе шестерен при вращении крестовины четыре штыря замысловато расходятся и сходятся, постоянно создавая иллюзию того, что вот-вот столкнутся, и механизм заклинит. (справа)
Conductor/composer («Дирижер/композитор», 2009) Система окружностей, связанных штифтами и грузиками. Каждая окружность движется относительно соседней и основания по сложной траектории.
Request for an Oracle («Вопрос к оракулу», 2008) Трудно поверить, что эта идеально правильная система вращается без участия электромотора, просто от толчка — благодаря рассчитанной развесовке.
Hecate («Геката», 2010) Тройной «поршневой» механизм, развитие идеи одинарного аналога To pump («Качать»).
To Caress («Ласкать», 2008) Устройство, которое нежно проводит по руке бахромой из острых швейных игл.
To Conjugate («Соединяться», 2013) Сидящие в креслах движениями… гм, спин накапливают в колесах энергию, а затем колеса возвращают ее, превращая устройство в качели.

С детства Энн увлекала сложная простота геометрических фигур. Ее завораживал тот факт, что любая, самая невероятная конструкция состоит из простейших элементов и что тайна мироустройства скрыта именно во взаимосвязи этих простых элементов. Энн видела — и продолжает видеть в этом настоящую магию реальности. Вторым важным открытием ее детства стало осознание: мир на самом деле часто бывает не таким, каким представляется с первого взгляда, и, стало быть, глаза вовсе не являются идеальным прибором для познания действительности.

Лишь много лет спустя Энн пришла к прямо противоположному выводу: это вовсе не недостаток. Наоборот, особенности человеческого зрения можно использовать для иллюстрации парадоксов нашего восприятия пространства. То есть вывернуть все наизнанку, превратить минус в плюс.

Из архитектора в художники

В школе Энн была примерной ученицей и отлично успевала по всем предметам, но в первую очередь испытывала тягу к точным наукам, особенно к геометрии. После школы она начала учиться на архитектора: сначала в Политехническом институте Ренсселера (Трой, штат Нью-Йорк), а затем в Политехническом университете Виргинии в Блэксбурге.

Энн Лилли весьма далека от стереотипного представления о творческой личности, которое предполагает эксцентричность, непостоянство и, вполне возможно, легкую шизофрению. Энн не отчислялась из университетов, не баловалась психотропными средствами, не страдала резкими перепадами настроения. К любой задаче она подходила методично, долгий монотонный труд ее скорее привлекал, чем пугал. И это давало свои результаты: она не раз становилась победителем на конкурсах студенческих проектов, была отмечена Национальной американской академией архитекторов за выдающийся вклад в исследование архитектуры, получила первый приз крупной компании Virginia Masonry и т. д. После окончания университета Энн светила блестящая карьера. Ни о каком кинетическом искусстве и речи быть не могло.

В 1990 году она уехала работать в Лондон, затем — в Швейцарию. А после двух лет скитаний по Европе вернулась на родину, в Бостон. Фирмы менялись, годы шли, а карьера почему-то не двигалась с места. И виновата в этом была сама девушка. Она вдруг поняла, что ей скучно просто проектировать здания. Причем скучно настолько, что она запросто могла отдать коллегам выгодный заказ только потому, что ей было неинтересно с ним работать.

Одной из последних капель стал переход фирмы с ручного черчения на компьютерное. Энн просто перестала видеть себя в своих проектах. Вот тогда, скорее всего, и произошло превращение примерной ученицы в художницу.

От практики к теории

Тогда же Энн завела себе что-то вроде дневника, но записывала она туда не любовные переживания, а мысли о геометрии пространства. Они не имели ничего общего с проектированием зданий, то есть представляли собой чистой воды теоретические выкладки. А где теория, там полшага до искусства.

Началось все с малого: по ночам в спальне Энн стала мастерить поделки из бумаги и картона, простые оптические иллюзии. Но этого вскоре стало не хватать, ибо замыслы намного обогнали возможности. Энн записалась в вечернюю художественную школу и стала брать уроки работы по металлу. А вскоре арендовала небольшую студию, накупила станков и смогла вволю шуметь без оглядки на соседей. Постепенно хобби становилось больше чем просто хобби. Количество записей в дневнике росло, а технические идеи Энн окончательно потеряли всякий практический смысл, обратившись в искусство.

Энн долго не решалась бросить постоянную работу, тем более поблизости не оказалось ни одного человека, кто поддержал бы ее выбор в пользу творчества. Наоборот, со всех сторон слышались призывы быть благоразумной и думать о будущем. И действительно, о будущем Энн не думала, все ее внимание поглотило настоящее. И чем больше она работала в мастерской, тем больше росла уверенность в собственной правоте. Так что, поднакопив сбережений, Энн уволилась и с головой ушла в творчество. И не зря. Первая выставка ее скульптур состоялась всего через год, в 1999-м.

В работах Энн нет ничего вычурного. В статичном состоянии это просто куча переплетенных прутьев, колец, дисков и цилиндров из нержавеющей стали. Ну да, необычно. Занимательно, не более того. Но стоит их коснуться…

Как почувствовать время

Материалом для скульптур служит самая обыкновенная нержавеющая сталь, а причина этому в большей мере техническая, нежели творческая. Когда Энн только начинала трудиться в своей первой мастерской, под рукой просто не было ничего, кроме нержавейки. Но оказалось, что она прекрасно вписывается в художественное виденье Энн, и с тех пор ничего другого в работе она не использовала. Сама Энн говорит, что сталь для нее — это пример абсолютно неживого, холодного и безличного материала. И если получается вдохнуть в него жизнь, то ощущения можно сравнить, пожалуй, только с чувствами плотника Джеппетто в тот момент, когда Пиноккио стал настоящим мальчиком.

Скульптуры Энн лишены моторов — в движение их приводит сам зритель, а траектории настолько непредсказуемы и одновременно естественны, что зрителю кажется, будто он только что своими руками сотворил магию. Благодаря сложной системе противовесов даже легкого касания достаточно, чтобы скульптура не останавливалась в течение нескольких минут, создавая иллюзию вечного двигателя. Разные элементы могут «произвольно» менять направление и скорость, имитируя непредсказуемость, хотя, конечно, даже самая маленькая шестеренка «запрограммирована» на исполнение определенного алгоритма.

Энн относится к тем скульпторам-кинетистам, в которых сочетаются расчетливость аналитического ума и интуиция художника. Схожий стиль использует голландка Дженнифер Таунли, чьи работы мы описали не так давно — в № 12'2012 (причем отметим: подобные математически правильные кинетические скульптуры чаще всего создаются скульпторами-женщинами). Так или иначе, смешение рационального и эмоционального подходов в должных пропорциях — это беспроигрышный вариант для художника.

К слову, несмотря на тягу к точным расчетам, придумывать Энн предпочитает «методом тыка». В ее устах звучит это примерно так: «А что будет, если здесь воткнуть стержень и шестеренку, там сместить центр тяжести, а тут поменять угол наклона?» Этот способ занимает много времени, но автор никуда не торопится. А дальше начинается самая любимая часть работы Энн (и самая нелюбимая у большинства других художников) — сложные расчеты и много черновой работы. Чертежная бумага расходуется километрами (как упоминалось выше, Энн не доверяет эту работу компьютеру). В целом, над каждым элементом будущей скульптуры художница может трудиться не один месяц.

Сегодня Энн Лилли успешный и признанный мастер. Ее работы регулярно выставляются в ведущих галереях, многие скульптуры разъехались по всему миру и осели в частных коллекциях. Помимо этого Энн преподает в художественном колледже в своем родном Бостоне. И, конечно же, продолжает творить. Она все больше и больше погружается в глубины геометрии, все лучше чувствует пространство. Ее скульптуры становятся замысловатее, при этом не теряя своей инженерной простоты. С каждым годом Энн все ближе к собственному раскрытию тайны волшебной связи времени и материи, хотя движение по этому пути бесконечно, как и само пространство.

Так что Энн Лилли никогда не остановится и будет продолжать удивлять зрителей оригинальным подходом, в котором геометрия возведена в степень искусства.

Статья «Нержавеющая геометрия Энн Лилли» опубликована в журнале «Популярная механика» (№2, Февраль 2014).