Невозможно точно сказать, на чем начинала строиться вся грандиозная наука будущего — на озарениях Архимеда в ванной, аристотелевских попытках классифицировать всё и вся или опытах Галилея на Пизанской башне. Лишь одно можно утверждать смело — в определенный момент истории человеческий разум зашел в тупик и не мог больше продвинуться далее в описании Вселенной. После того как один из величайших гениев цивилизации — ученый аскет-затворник Григорий Перельман — доказал теорему Пуанкаре, его умом полностью завладела задача связать, наконец, квантовую механику и теорию гравитации, чего не удалось добиться Эйнштейну и всем последующим поколениям ученых. Как мы теперь знаем, он единственный из людей вплотную приблизился к созданию подлинной Единой теории поля, однако даже его уникальному интеллекту не удалось завершить свой титанический труд, и он расплатился за это безумием.

«Невозможно точно сказать, на чём начинала строиться вся грандиозная наука будущего — на озарениях Архимеда в ванной, аристотелевских попытках классифицировать всё и вся или опытах Галилея на Пизанской башне. Лишь одно можно утверждать смело — в определённый момент истории человеческий разум зашёл в тупик и не мог больше продвинуться далее в описании Вселенной. После того, как один из величайших гениев цивилизации — учёный аскет-затворник Григорий Перельман — доказал теорему Пуанкаре, его умом полностью завладела задача связать, наконец, квантовую механику и теорию гравитации, чего не удалось добиться Эйнштейну и всем последующим поколениям учёных. Как мы теперь знаем, он единственный из людей вплотную приблизился к созданию подлинной Единой Теории Поля, однако даже его уникальному интеллекту не удалось завершить свой титанический труд, и он расплатился за это безумием.

И только спустя два десятилетия после его смерти разработки в области искусственного интеллекта и создание квантовых компьютеров помогли произойти тектоническим подвижкам в вопросе ЕТП. Конечно, без двух с половиной тысячелетий истории европейской науки ничего бы не случилось, но непосредственные истоки выхода на новый уровень познания следует искать в конце 20 столетия в примитивных экспериментах с роботами, которые из сенсоров имели лишь миниатюрную видеокамеру да инфракрасные датчики плюс два аналога мотонейронов — с помощью них они передвигались на колёсиках. На этих исследованиях, а также на опытах специалиста по роботам из Корнельского университета Хода Липсона с мета-мышлением, основанным на рефлексии над самим собой с помощью второго «мозга», подстраивавшего и изменявшего программу первого, зиждился успех будущего прорыва, и прорыв этот совершила биокибернетическая саморегулирующаяся система «ТОТ», появившаяся в рамках «Мельбурнского проекта». «ТОТ» совершил настоящую революцию в фундаментальных науках. Едва приступив к работе, он сумел правильно интерпретировать данные, полученные в ходе экспериментов на Третьем модернизированном Большом Адронном Коллайдере ЦЕРНа. Биокибернетическая система «Мельбурнского проекта» была запущена в 2073 году, а спустя всего 4 года она доэволюционировала до создания Единой Теории Поля.


Назад в прошлое быстрее света

В середине XX столетия немецкий физик Арнольд Зоммерфельд выдвинул гипотезу о существовании частиц, скорость которых выше скорости света в вакууме. А в 1967 году американский физик Джеральд Файнберг в своей статье в журнале Physical Review предложил назвать такие частицы тахионами (от греч. ταχύς, «быстрый»). Свойства этих гипотетических частиц крайне экзотичны. Они обладают мнимой массой («мнимой» в математическом смысле — то есть ее квадрат отрицателен). Когда тахионы теряют энергию, их скорость не уменьшается, а увеличивается, а когда приобретают — они «тормозятся», хотя двигаться медленнее скорости света в вакууме они не могут. А поскольку тахионы всегда движутся быстрее скорости света, путем перехода к другой системе координат можно изменить и временной порядок событий, то есть обратить направление течения времени. Теоретически это приводит к нарушению принципа причинности, то есть к путешествию частицы во времени (в прошлое, хотя, возможно, лишь в локальных масштабах). Обнаружить эти гипотетические частицы, обладающие очень странными свойствами, пока не удалось (возможно, они существовали в момент Большого взрыва, но затем исчезли из нашей Вселенной). Но если когда-нибудь это все-таки произойдет, принцип причинности (и большую часть современной физики) придется пересмотреть.

Поскольку тахион движется быстрее скорости света, увидеть его приближение невозможно. Наблюдатель, находящийся на пути сферы, состоящей из тахионов, тахиона, увидит возникшие в момент прохождения сферы ниоткуда два объекта, движущиеся в противоположных направлениях (темными линиями показан фронт Черенковского излучения). Окраска этих объектов обусловлена допплеровским сдвигом света от приближающейся к наблюдателю сферы (справа) и от удаляющейся (слева).


Сформулированная искусственным организмом теория открыла человечеству почти неограниченные возможности, в том числе и по перемещению в пространстве со сверхсветовыми скоростями, и даже — во времени. ЕТП такие возможности не отвергала, как и не вступала в противоречия с ранее созданной Общей и Специальной теорией относительности. Так же, как механика Ньютона отлично работала на низких скоростях в пределах Солнечной системы и могла считаться частным случаем теории относительности, так и сама теория относительности встраивалась в Единую Теорию Поля.

К тому времени люди уже овладели принципами управляемого термоядерного синтеза, но инженерные решения и технологии несколько отставали от суммы теоретических знаний. С помощью «ТОТа» их надеялись быстро преодолеть. Остро стояла проблема миниатюризации и безопасности термоядерных реакторов для космических кораблей, а также проблема радиационной защиты человека в космосе.

Огромные залежи дешёвого топлива для термояда уже давно обнаружили на Луне. На момент создания «ТОТом» Единой Теории Поля, в космической гонке ацтеки ни в чём не уступали Европе и австранезийцам, и даже немного опережали их в области астрофизических наблюдений. Достаточно сказать, что обсерватории в Тегусигальпе, Атакаме и в Андах, построенные в кооперации с инками, имели оборудование на голову выше, чем самая лучшая наземная обсерватория Евро-австранезийского блока в Большой Песчаной пустыне. Ацтеки успешно переняли и дорабатывали достижения майя, которые издавна были превосходными астрономами. Однако в области пилотируемой и автоматической космонавтики немного отставали.

Как нам было известно, успешное развитие цивилизаций Нового Света с середины 16 века почти целиком зиждилось на заимствованных европейских технологиях, которые они получили в результате военных конфликтов с испанскими конкистадорами. После того, как Колумб фактически завоевал Эспаньолу и Ямайку, а затем и Пуэрто-Рико и Кубу, европейцы потерпели сокрушительное поражение при попытке овладеть вновь открытым материком, названным Колумбия. Все их попытки закрепиться на континенте окончились неудачей, а спустя столетие они вынуждены были оставить и острова Карибского моря под натиском ацтекских воинов ордена «Ягуара». Правители Теночтитлана добились этого с помощью европейских познаний и инженерных навыков в металлургии, оружейном деле, кораблестроении, также они получили лошадей и неизвестное им доселе колесо. В числе пленных к ацтекам попадали священники и просто образованные для той эпохи люди, которые предпочитали сотрудничать с жреческой верхушкой, передавая им знания и ремесленные умения, чтобы не быть принесёнными в жертву кровавым богам. К слову сказать, многие священники пытались открыто проповедовать христианство, видя в бесчеловечных церемониях с вырыванием сердец и отрубанием голов совершенно явный культ сатанизма, но почти все они оказывались у подножия ступенчатых пирамид вместе с другими бездыханными телами. В отличие от технологических новшеств, чужеродные духовные и культурные ценности не приживались: следует отметить, что официально человеческие жертвоприношения на территории Ацтекской Империи были отменены лишь в 1824 году, хотя полстолетия до этого почти не практиковались, будучи законодательно разрешёнными.

Ацтеки неожиданно быстро становятся хорошими мореплавателями, используя захваченные испанские галеоны и начав строить свои корабли под руководством пленных европейцев на верфях в Туспане и Коацакоакальсе. Основной базой для дальних морских походов выбирается Куба, недавно оставленная конкистадорами с неплохо сохранившейся инфраструктурой. В 17 веке ацтеки основывают крепости и порты на восточном побережье Южной Колумбии, не давая основать там колонии европейским державам, выбивают на долгое время португальцев с островов Зелёного Мыса, высаживаются в Западной Африке и вывозят чернокожих рабов (рабство отменено в конце 19 века, а равные права с коренными жителями Империи негры получают лишь в середине 20 века, во время окончательного её перехода к конституционной монархии).

В 1658 году ацтекская флотилия атакует Канарские острова и Мадейру, в следующем — неудачная высадка десанта на Азорах. В 1662 году эскадра ацтеков замечена уже у побережья Пиренейского полуострова и даже обстреливает Кадис и Лиссабон, но отброшена назад объединённым испано-португальским флотом при участии французских и голландских кораблей. Далее в истории ацтекского мореплавания таких серьёзных вылазок к берегам Европы не предпринимается.

На южном направлении Ацтекская Империя постепенно включает в себя всю Мезоколумбию, ассимилирует чибча-муисков, развивает города на восточном побережье Южной Колумбии и входит в непосредственное соприкосновение с андийской цивилизацией инков, с которой имеют место частые приграничные конфликты, однако со временем две мощнейшие империи становятся стратегическими партнёрами. Инки также овладевают европейскими технологиями посредством культурных контактов с ацтеками, но с некоторым опозданием и со своими особенностями их применения. Например, кечуа и аймара почти совсем не развивают мореплавание, зато добиваются заметных успехов в металлургии, строительстве, горнодобывающей промышленности, а затем и в тяжёлом машиностроении.

На севере границы Империи не заходили далеко в высокие широты, простираясь примерно до широты озера Виннипег, достаточно мирно подчинив себе все проживающие на этой территории племена, кроме разве что ирокезов, которые получили некоторую автономию, а затем и вовсе — независимость. Теночтитлан почти не инициирует полярных исследований, лишь в 1790 году ацтеки снаряжают морскую экспедицию на север вдоль западного берега Северной Колумбии и сталкиваются на Аляске с русскими поселениями и факториями. Далее они исследуют Камчатку и Алеутские острова, но их торговая или военная экспансия не выходит не то что за естественные пределы Колумбийского материка, но даже и за воображаемую линию Полярного круга. Когда в середине 19 века Российский Император предлагает Монтесуме Восьмому купить Аляску и остров Кадьяк за весьма скромную сумму, тот вежливо отклоняет предложение с формулировкой, что «его подданные не захотят жить в ледяном погребе».

Не сумев получить никаких дивидендов от открытия Нового Света, Испания в 16 веке продолжает вести активную завоевательную политику, и теперь почти все её усилия сосредоточены на реконкисте Северной Африки. Совместно с венецианским и папским флотами испанцы громят берберийских пиратов во главе с Хайреддином Барбароссой и уничтожают их базу на острове Джерба. Одновременно Карл Пятый вслед за португальцами посылает галеоны в Индию в обход Африки, поскольку Османская Империя блокировала всю сухопутную торговлю со странами Востока и переживала пик своих военных триумфов, в 1532 году осаждая даже Вену. Однако неудачная попытка колонизации Колумбии привела к тому, что высвобожденные таким образом человеческие, военные и экономические ресурсы европейских стран теперь обратились против Азии и Северной Африки. Всё шестнадцатое столетие наблюдается паритет сил между турками-османами и европейской коалицией, пока, наконец, в 1634 году Константинополь не переходит в руки австрийских Габсбургов.

К концу семнадцатого века окончательно утверждается испанское владычество над Индостанским полуостровом, ацтеки окончательно изгоняются с островов Зелёного Мыса, и полностью пресекается вся их деятельность и работорговля в Западной Африке. Испанские и португальские переселенцы основывают колонии в Южной и Восточной Африке, на Мадагаскаре, Филиппинах и Индонезии. Волна миграции из Франции, Англии, Голландии идёт, в основном, в сторону Австралии, к началу 20 века превратившейся в мощнейшее государство — Австранезийский Союз, в состав которого входят и Новая Гвинея, Малые Зондские острова, большая часть Микронезии и Меланезии, Новая Зеландия и Тасмания. На этнический состав населения австранезийцев также в значительной степени повлияла вторая волна миграции из Италии, Германии, Ирландии и Восточной Европы. Юго-восточная Азия в зависимости от политической ситуации в ту или иную эпоху попадает под протектораты различных стран, как, отчасти и Китай».

— Но вы отдаёте себе отчёт, что в нашей мировой истории всё обстоит совсем не так, как вы описываете?

«Естественно, принимая во внимание возможность бесконечного множества ответвлений и сегментов пространственно-временного континуума. Внешнее влияние на какое-либо событие в данном сегменте континуума вызывает его неминуемую бифуркацию, и эволюция сегмента идёт по другому пути. Так, в вашем мире ацтекская цивилизация, а затем и андийская были почти уничтожены конкистадорами и их последователями из-за нашего вмешательства из будущего. А в нашей истории испанцам не удалось закрепиться в Колумбии, или как вы изволите называть её Америкой, поэтому ацтеки и высаживались в западной Африке, вывозя оттуда рабов для кукурузных и маисовых плантаций. Испания без американского золота не превратилась к концу 18 века в слабую аграрную страну, а развивала мануфактурное и фабричное производство, вкладывая богатства завоёванной позднее Индии в промышленность, а не в предметы роскоши для Церкви и Королевского двора; Англия не стала владычицей море в результате победы над Великой Армадой, ибо её просто не посылали на Туманный Альбион. В нашем мире Азия стала примерно такой же европеизированной, как и ваша Мексика, а ареал ислама сохранялся лишь в небольших самых отсталых регионах. Австранезийский Союз представлял собой некий аналог США, ибо в виду закрытости Нового Света эмигранты устремились именно туда, и это государство выдвинулось на одну из ведущих ролей в мировой политике к началу 20 века. Не возникло предпосылок для первой и второй мировой войны, а также и для исламского терроризма. Конфликт цивилизаций лежал в плоскости отношений Европы со своими союзниками — австранезийцами, Северной и Южной Африкой против оси Теночтитлан — Куско.


Спор о бифуркациях

Фразеологизм «история не знает сослагательного наклонения» (иногда приписываемый И.В. Сталину) на самом деле хорошо отражает отношение исторической науки к так называемым альтернативным сценариям. Нельзя изучать то, чего не было. Однако извечный вопрос «что было, если бы???» все же настолько нас волнует, что появился даже целый жанр фантастической литературы. И пусть авторы дают волю воображению, они все же неизбежно касаются весьма серьезной философской проблемы — проблемы соотношения в истории закономерного, с одной стороны, и частного, случайного, с другой. Мог ли исторический процесс пойти иначе из-за того что «в кузнице не было гвоздя» или тренд «продавит» любую комбинацию из случайностей? Была ли, например, та «точка бифуркации», в которой завоевание европейцами Нового Света могло быть отменено? На сегодняшний день это кажется очень сомнительным. Конечно, конкретная экспедиция Кортеса могла закончиться неудачей. Но представить себе, что по‑своему интересные индейские цивилизации, не знавшие, однако, ни колеса, ни лошади, ни огнестрельного оружия, могли что-то противопоставить воинственному и склонному к экспансии Западу, уже ставшему к XVI в мировым технологическим лидером, практически невозможно.


Мы намеренно употребили прошедшее время «лежал», потому как согласно нашему научному мониторингу сценарий мировой истории оказался переписанным весьма существенно. К тому же, мы не можем точно сказать, существует ли наше ответвление Времени, каким мы знали его раньше с процветающей Ацтекской Империей «параллельно» либо оно начисто стёрто и переписано заново. Теоретически такое параллельное существование доказано «ТОТом», но даже если этот сегмент остался в неизменном виде, мы не можем попасть в него обратно, по крайней мере — не знаем такого инженерно-технического способа. Мы были первыми, кто экспериментировал с путешествиями во времени, будучи одними из участников «Мельбурнского проекта» и непосредственно контактируя с «ТОТом» в процессе создания им Единой Теории Поля».

— Но что побудило вас на изменение хода истории путём уничтожения именно Американских, то есть — Колумбийских, цивилизаций? Каковы были ваши мотивы?

«Видите ли, вы живёте в мире, к которому привыкли, считая его относительно правильно устроенным. Но чтобы вы сказали, узнав, например, о том, что через океан, на соседнем континенте проводятся совершенно недопустимые с точки зрения общечеловеческой морали опыты по клонированию учёных, с целью разработки Единой Теории Поля. Ацтеки не обладали биокибернетическими системами, подобной «ТОТу», их компьютерные технологии несколько отставали. Ацтекские Супер-ЭВМ не обладали искусственным интеллектом в полном понимании этого термина. Просочилась информация, что им удалось добыть ДНК многих известных физиков, и они начали незаконное, даже по их законодательству, клонирование с катализаторами роста в секретных лабораториях научного центра в Неваде. Дошли сведения, что было много неудач. Так, у второго клона Перельмана вообще не обнаружились математические способности, а всего создали 4 его копии. Однако оставшиеся три не сумели подняться на новый уровень понимания проблемы и смогли доработать лишь некоторые частности. Представления о ценности человеческой жизни, принципах морали и гуманизме во всей Колумбии издавна отличались от европейских, несмотря на ряд религиозных реформ в начале 19 века. На что ещё могли пойти эти людоедские режимы, дабы выиграть у нас космическую гонку и завладеть стратегическими запасами гелия-3 на Луне, вы понимаете масштаб проблемы?».

— Но вы говорили, что у вас не возникло предпосылок, например, для аналога наших Первой и Второй Мировых войн. То есть, можно сделать вывод, что ваше вмешательство в далёкое прошлое каким-то образом спровоцировало появление фашизма, хотя, на первый взгляд, такой связи отнюдь не прослеживается.

«Нашей целью не могло быть появление фашизма, как это вообще возможно было предположить? Такое не просчитаешь ни на каких компьютерных моделях. Но вы не предполагаете тогда, что победа над фашистской Германией тоже могла стать результатом воздействия из будущего? Возможно, гениальный Вернер Гейзенберг, автор принципа неопределённости, который саботировал немецкий атомный проект, тоже прибыл уже после нас, чтобы скорректировать наши недочёты?».

— Не знаю, вам видней. Может, тогда вся история — результат непрерывных корректировок из будущего? И сколько бифуркаций вы уже наделали?

«Мне известно только о двух, до этого момента. Этот сегмент континуума существует с 10 века нашей эры, когда мы прибыли на территорию Мезоколумбии, предварительно изучив мифологию, культуру и языки населяющих её племён. Однако существенные различия проявились лишь с 1519 года».

— После высадки Кортеса в районе Табаско 4 марта?

«Именно. И успешному продвижению его армии вглубь континента — а после пополнения аборигенами его небольшой отряд из 508 солдат и 16 лошадей действительно стал походить на армию — в решающей степени способствовала легенда о великом Кетцалькоатле, внедрённая нами в коллективное сознания тех народов. Фольклор многих племён на протяжении веков хранил предания о пришествии белых людей, обожествляя их».

— Легенда о Кетцалькоатле гласит, что он действительно прибыл во главе белых людей в 10 веке на берега реки Памуко. Однако я полагал, что это могли быть викинги из дружины Эрика Рыжего или Лейфа Счастливого, если легенда вообще имела под собой реальные факты.

«Нет, мы не стали связывать себя со скандинавами того периода. Это ещё более усложнило бы задачу, которая и так таила в себе много трудностей. Зачем плыть из Исландии на утлых драккарах и вступать в контакты ещё и с воинственными норвежцами, если возможен более простой способ. В течение нескольких лет мы и «Кетцалькоатль» обучали индейцев, как вы их называете, новым ремёслам, обработке земли и внушили любовь к себе подобным, и обещали вернуться снова, точно предсказав год второго прибытия. Неудивительно, что сначала испанцев никто не принял за поработителей. Более того, им оказывали радушный приём. Но потом всё пошло не так, когда Эрнан Кортес зачем-то пленил Монтесуму. Знаете, современники называли его Цезарем с душой Вергилия. Он был незаурядной личностью, но, как и все подобные психотипы, обладал чрезмерным тщеславием и волей к власти».

— Так «Кетцалькоатль» и Кортес были разными людьми?

«Конечно. Но двое из нас находились в его отряде и вошли в Теночтитлан в качестве непосредственных наблюдателей».

— Вы использовали биологическое оружие?

«Прошу прощения?».

— У ваших людей имелись с собой штаммы с вирусами оспы и гриппа, против которых у коренного населения не было иммунитета, и которые были относительно безопасны для европейцев? Вы использовали их намеренно, спровоцировав эпидемии?

«За кого вы нас принимаете? Мы планировали колонизацию Нового Света на основе сравнительно безболезненного диалога цивилизаций, хотя и не питали излишних иллюзий по поводу общекультурного и философского уровня самосознания европейцев 16 века. Носители вирусов сами прибыли на кораблях из Европы, геноцид ацтеков и инков никогда не входил в наши планы, тем более, осуществлённый столь чудовищным образом».

— Давайте поговорим о механизмах перемещения во времени. Не могли бы вы вкратце обрисовать схему? Или это снова вызовет бифуркацию континуума, потому что мы ещё не вывели Единую Теорию Поля?

«Бифуркация или новое будущее уже возникают вместе с фактом нашей беседы. Упрощённо говоря, мы создали капсулу, которая способна как единое целое, как один квант, перемещаться в пространственно-временном континууме вместе со всем её содержимым. Такая капсула была единственно возможным решением, ибо в перемещениях используются эффекты связанных квантов и квантовой телепортации, которые летальны для биологических организмов. А сама капсула — лишь часть сложной системы «машины времени», встроенная в корпус космического корабля, без которого путешествие невозможно.

Отправляясь в прошлое, надо направить корабль в ту точку пространства, где находилась Земля, допустим, 500 лет назад — это не очень большое расстояние. А с помощью сверхсветовой скорости, при которой меняются причинно-следственные связи и стрела времени обращается вспять, вы оказываетесь в прошлом. Здесь главное не ошибиться в расчётах пространственных координат, учтя пройденный путь Солнечной системы вокруг галактического ядра, а также траекторию движения самой галактики во вращающейся Вселенной.

Для путешествий в обратном направлении по стреле Времени необходимо разогнать корабль до субсветовой скорости и послать его в то место, где должна будет оказаться Земля, скажем, лет через 100. Как вы уже, наверное, догадались, ограничение в скорости налагает некоторые запреты на длительность путешествий. Время внутри корабля, летящего со скоростью света, течёт медленнее, чем для внешнего наблюдателя, однако за несколько десятков тысяч лет пилоты (если они люди) всё равно постарели бы. А перейдя световой барьер, то вы отправляетесь в прошлое. Поэтому мы не могли бы даже гипотетически ответить на ваш вопрос, что стало с человеческой цивилизацией через миллион лет. Даже — через 50 000. К тому же, мы можем столкнуться с различными непредсказуемыми факторами или неожиданными космическими катаклизмами. Существует маленькая вероятность, что прилетев через миллион лет в расчётную точку континуума, мы попросту не обнаружим Земли в этой точке, потому что будущее невозможно предсказать с точностью, в отличие от экстраполяций в прошлое. К тому же, мы ещё не достигли своей изначальной точки на временной шкале, откуда отправились в 10 век. Мы продвигались обратно небольшими скачками, так было проще, не говоря уже о чисто исследовательском интересе, который двигал всеми нами, когда мы только решились на свой грандиозный научный эксперимент, втайне от всего мирового сообщества».

— И где сейчас ваш корабль?

«Он прячется за обратной стороной Луны, чтобы не смущать ваших астрономов и военных. Вы ведь не станете чинить препятствий к моему возвращению? Это в ваших же интересах».

— Возможно. Однако это не в моей компетенции, — пояснил доктор Юй.

«А что тогда в вашей компетенции?»

— Уж конечно не изменение хода мировой истории.

«Тогда что вы скажете на то, что через некоторое время всё то, к чему вы привыкли и так любили, перестанет существовать? И это случится не через десятки тысяч лет».

— Поэтому снова необходимо ваше экстренное вмешательство? И что же произойдёт на этот раз?

«Если проживёте ещё лет пятнадцать, увидите сами. Хотя не рекомендовал бы вам это знать и наблюдать воочию. Как вы думаете, почему я оказался здесь именно в это время?».

— Наверное, оно показалось вам переломным или вы задумали очередную бифуркацию.

«Я ценю вашу иронию, доктор. Но поверьте, в данном случае она не совсем уместна».

Доктор Юй вежливо кивнул, дав понять, что на сегодня разговор закончен, и вышел в коридор. Перед уходом домой он на полчаса засиделся в своём кабинете, пролистывая досье этого странного пациента, которого четыре дня назад доставили полицейские. Его задержали при попытке проникнуть на территорию экспериментальной термоядерной электростанции, при нём обнаружили непонятное устройство, которое могло быть чем угодно, но чем именно, сразу же выяснить не удалось. Устройство отправили на экспертизу специалистам-компьютерщикам, а его хозяина — к доктору Юю. Если учёные-технократы за это время не продвинулись ни на шаг, то доктор за четыре дня узнал, что он жил в постоянно меняющемся мире, состоящим из точек бифуркации. Если бы не странные пассажи его подопечного об ацтекских супер-ЭВМ и космической гонке между австранезийцами и колумбийцами, то можно было бы сказать, что этот человек являлся умнейшим собеседником из всех, которые попадались ему за почти 35 лет жизни.

Этого человека не было смысла держать среди истинных психопатов, маньяков, серийных убийц, то есть в том учреждении, где работал доктор Юй. Но однажды, придя после выходных на службу, он узнал, что «историк ацтекской цивилизации» бесследно исчез.

Несколько дней доктор искал в интернете, в новостях и на специализированных астрономических сайтах какие-либо сведения с окололунной орбиты, но ничего сенсационного не обнаружил.

Доктор Юй обладал рационалистическим складом ума и без труда убедил себя в невозможности существования космического корабля из будущего, снисходительно укоряя себя в том, что мысленно допустил это на несколько секунд. Он спокойно прожил последующие 12 лет, занимаясь своей работой. Но однажды на международной конференции в Антверпене, его коллега из Германии поведал историю забавного пациента, который утверждал, будто он исполнял в Мезоамерике роль Кетцалькоатля в 10 веке, а потом вернулся в Мексику с отрядом Эрнана Кортеса на машине времени. «И что с ним стало потом?», — спросил Юй. «Он умер в прошлом году от сердечного приступа у нас в клинике. Я наблюдал его 13 лет, весьма оригинальный человек, должен вам признаться. Позвольте, что с вами?». «Ничего, ничего», — ответил доктор, пытаясь скрыть нервную усмешку.

Статья «История нового времени» опубликована в журнале «Популярная механика» (№1, Январь 2013).