На войне такие мины малоэффективны. Скорее, это оружие для террористов.

В блиндаже, только что отбитом у врага, на столе стоит обычный телефон. Входит солдат, телефон начинает звонить, побуждая снять трубку. С одной стороны, сделать это — стереотипная бессознательная реакция (условный рефлекс) цивилизованного человека, с другой — кто откажет себе в удовольствии сообщить звонящему (звонит-то явно вражеский офицер, полагающий, что в блиндаже еще свои солдаты) что-либо вроде: «А мы уже здесь, привет». Жертва не догадывается, что на самом деле это звонок из потустороннего мира, куда ее сейчас и приглашают. На столе стоит не телефон, а мина-сюрприз, провода от которой подведены к двери, и открывший дверь сам заставил телефон звонить. Снятие трубки приведет к взрыву.

Приоткрытый ящик стола. В нем видны бумаги. Естественная реакция — открыть ящик и посмотреть, что за бумаги. Мина-ловушка только этого и ждет. Взрыв.

На плите стоит кастрюля с приоткрытой крышкой. В ней явно что-то вкусное. Но стоит приподнять крышку — и желание покушать навеки останется последним желанием солдата. Притаившаяся в кастрюле мина стережет свою жертву.

Зима, в нетопленом доме открыта дверца печки, откуда видны дрова. Остается лишь сунуть туда зажженную спичку — и скоро станет тепло. Настолько тепло, что уже никогда бойцу не будет холодно. В печке притаилась мина, которая готова взорваться, как только до ее датчика цели доберется огонь.

У двери валяется опрокинутый стул, мешая пройти. Но стоит его приподнять или отодвинуть, как прогремит взрыв.

Смертельные сюрпризы

Все эти мины можно объединить под общим названием «мины-ловушки» или «мины-сюрпризы». Все они предназначены для поражения личного состава противника. Их основное отличие от всех других типов мин состоит в том, что они прячутся внутри или возле обычных, внешне невинных предметов и провоцируют человека выполнить определенные действия, подталкивают его к ним — взять, войти, поднять, сдвинуть с места, открыть.

В целом и общем многие из них стоило бы относить к противопехотным минам, если бы не особенности применения, или, как говорят специалисты, «тактики использования». Ведь нет принципиальной разницы в том, наступит ли пехотинец во время атаки на фугасную противопехотную мину, зарытую в землю, или же, поднимаясь на крыльцо дома в захваченном селе, встанет на ступеньку лестницы, под которой спрятана все та же фугасная мина. Точно так же нет никакой разницы между осколочной миной натяжного действия (так называемой знаменитой «растяжки»), установленной в поле, и такой же точно, спрятанной за дверью, к ручке которой привязан конец натяжной проволоки, или установленной на лестничной клетке между этажами.

Мы видим, что нередко разница состоит лишь в том, где эта мина установлена и какую задачу выполняет.

В случае, когда мина установлена на поле боя (как правило, в составе минного поля), то ее основная задача — остановить, сорвать атаку противника. Когда эта же мина устанавливается отдельно (или небольшими группами) и ее основная задача в конечном счете — заставить солдат противника отказаться от определенных действий (входить в помещения, пользоваться какими то предметами, оборудованием и т. п.), то мы можем говорить о мине-ловушке.

Следует заметить, что ранение или уничтожение солдата противника, как это ни покажется странным, не является основной задачей противопехотных мин и мин-ловушек. Они служат лишь средством для того, чтобы заставить солдат бояться мин, развить в них минный страх. Именно этот страх как раз и решает основную задачу мин — остановить противника, заставить его отказаться от определенных действий, например от использования помещений, оставленных машин, снаряжения, оборудования, бытовых предметов.

Итак, выше мы говорили об обычных противопехотных минах, используемых в своеобразной манере. Очень часто, говоря о минах-ловушках, обвиняя противника в негуманности, коварстве, изощренной жестокости, имеют в виду именно такое использование противопехотных мин. Например, минирование этими минами тел убитых или тяжелораненых солдат противника, установка противопехотных мин под сиденье «брошенного» автомобиля, под крышку бензобака, под ступеньку крыльца, в шкаф с бумагами и т. п.

Но строго говоря, такие мины следует называть «противопехотными минами, устанавливаемыми как ловушки», тем более что по сути дела любая мина есть ловушка, поджидающая свою жертву.

Мимикрия

К настоящим минам-ловушкам или минам-сюрпризам относятся такие мины, которые специально сконструированы так, чтобы не просто подстеречь, но и обмануть противника. Существуют мины-книги, мины-портсигары, мины — папиросные коробки, мины — спичечные коробки, мины-ключи. Есть и такие разновидности, как мина-электрофонарик (взрывается при попытке включить), мина-авторучка (взрывается при попытке открутить колпачок), мина-радиоприемник (наиболее простые взрываются при попытке включить, более сложные — при попытке настроиться на определенную волну).

Говоря о таких минах, я имею в виду специальное вооружение, изготавливаемое фабричным способом, а не самодельные устройства с использованием бытовых предметов (хотя и их обычно относят к минам-ловушкам).

Множество самых обычных вещей можно использовать для создания подобных мин, которые точнее было бы называть «минами-сюрпризами»).

Теоретически возможно существование мин-ловушек даже в детских игрушках, тем более что о таком жестоком, изощренном коварстве врага («гитлеровцев», «большевиков», «американской военщины», «израильских агрессоров», «японских милитаристов») не так уж мало писала мировая пресса. Однако на самом деле ни одна регулярная армия мира этим не грешила. И вовсе не потому, что «Красная армия — самая гуманная армия в мире» или «Немецкий солдат ведет войну по‑рыцарски», а потому, что это просто-напросто нецелесообразно. Нецелесообразно уже хотя бы потому, что солдат наверняка предпочтет взять со стола пачку сигарет (с табаком у солдата всегда плохо), чем поднять с пола детскую игрушку, которая ему совершенно не нужна. А мирное население, и уж тем более дети, солдатам, ведущим бой, совершено неинтересны.

Если где-то и когда-то подобные вещи применяются, то этим некрасивым делом скорее занимаются не солдаты, а различного рода «бойцы национально-освободительных» и прочих движений, а проще говоря, террористы, которые, не имея смелости и желания сражаться с вооруженным противником, пытаются добиваться своих целей вульгарным террором против мирного населения, не понимая, что реальных военных результатов это не даст.

Эффективность под вопросом

О минах-ловушках много говорят и пишут, но на самом деле они не так уж часто применялись в войнах, во всяком случае, в войнах «правильных», где сражаются регулярные армии противоборствующих государств. Дело в том, что в масштабной войне любое оружие используется лишь в том случае, если оно дает определенный и ясно видимый результат, ощутимо влияет на ход и исход боя, сражения.

Противотанковые и противопехотные мины в их обычном использовании этот результат демонстрируют более чем наглядно, поэтому во всех войнах XX столетия они использовались массово (в среднем во время Второй мировой войны было установлено около 140−160 миллионов этих мин). Противотранспортные (на железных и автомобильных дорогах) и объектные мины (в зданиях, мостах, цехах и т. п.) влияли на боевые действия значительно менее заметно и, соответственно, применялись в гораздо меньших масштабах.

Какой заметный результат, непосредственно влияющий на ход боя полка, дивизии, корпуса, дают мины-ловушки? Да никакого! Зато значительные затраты времени и сил налицо. Например, отвлечение саперных подразделений от выполнения других задач, прямо влияющих на успех (например, от установки противотанковых минных полей). Вряд ли какой общевойсковой командир согласится на это только ради сознания того, что где-то там, в тылу противника, возможно, подорвалось на минах-ловушках несколько тыловиков и что противник теперь боится использовать оставленные при отступлении вещи.

Это одна сторона медали. Вторая состоит в том, что минирование минами-ловушками возможно лишь в случае предстоящего отхода войск, когда данная местность оставляется врагу. Ни во время наступления, ни во время стабильной обороны мины-ловушки применять невозможно. Следовательно, саперы могут начать минирование минами-сюрпризами лишь тогда, когда свои войска уже отошли, а противник еще не занял местность.

Должен сказать, что находиться в нейтральной зоне, рискуя ежеминутно попасть в руки противника, — занятие не из самых приятных. Ведь судьба саперов, пойманных за таким делом, обычно очень печальна, невзирая на все женевские конвенции.

Да и противник обычно стремится смять отступающих и ворваться на их плечах на новые оборонительные рубежи, не оставляя времени на подготовку новой обороны и установку саперами отступающего врага мин-ловушек.

К тому же в условиях современной маневренной войны, когда обстановка резко и быстро меняется, часто та или иная местность неоднократно переходит из рук в руки в течение нескольких часов или дней. Что тогда? Мины-ловушки, установленные против врага, начнут убивать своих.

Впрочем, вот что пишет немецкий офицер, уцелевший в многолетней мясорубке Первой мировой войны, о солдатском минном творчестве: «Люди в траншеях тратили целые дни, превращая каждый блиндаж в смертельную ловушку, и наиболее невинные вещи становились адскими машинками. Некоторые блиндажи взлетали на воздух при открывании дверей. Чертежный стол с лежащими на нем книгами был ловушкой, и от каждой книги тянулся электропровод к заряду, способному уничтожить взвод. Граммофон, оставленный на столе в готовности играть пластинку, взрывался тогда, когда мелодия заканчивалась. Разбросанные груды банок тушеной говядины превратились в дьявольские снаряды гибели… Действительно, я никогда не думал, что британский Томми обладает такой дьявольской изобретательностью».

Табельная месть

Из этого отрывка видно, что многие мины-ловушки (как правило, импровизированные) чаще используются вне тактики войны как средство разрядки напряжения, снятия угнетенного состояния, обиды, раздражения, как проявление ненависти к людям с противоположной стороны, солдатской мести за погибших товарищей, а то и просто жестокое развлечение.

Вот по этим вышеописанным причинам на сегодняшний день ни в одной армии мира фактически не применяются табельные мины-ловушки подобного типа.

В настоящее время табельные мины-ловушки (то есть официально состоящие на вооружении и поставляемые промышленностью) преимущественно представлены устройствами, которые позволяют обеспечивать неизвлекаемость и необезвреживаемость обычных противотанковых и противопехотных мин, которые в своей конструкции таких устройств не имеют. Чаще всего это взрывные устройства (мины или дополнительные взрыватели к обычным минам), которые взрываются при снятии с них нагрузки — обычно противотанковой или противопехотной мины. Такие устройства, как правило, можно использовать и как мины-ловушки. Например, советскую мину-ловушку МС-3, внешне очень напоминающую мину ПМН, можно установить в землю вровень с поверхностью, а на нее положить предмет, который наверняка привлечет внимание солдата противника (например, автомат, бинокль, цинк с патронами, полевую сумку с бумагами и т. п.). Как только солдат поднимет этот предмет, неизбежно последует взрыв.

В целом можно сказать, что военные относятся к минам-ловушкам отрицательно, исключая разве что использование их в качестве устройств неизвлекаемости противотанковых и противопехотных мин. Дело в том, что, как уже писалось выше, непосредственного и явно заметного результата свои мины-ловушки не дают, вражеские же просто треплют нервы, не причиняя существенных потерь.

В качестве же инструмента террора мины-ловушки наносят больше ущерба не тому, против кого они применяются, а тому, кто их устанавливает, вызывая рост ненависти к таким «минерам».

Конечно, разнообразие мин не исчерпывается уже описанными моделями. В следующем номере журнала вы сможете прочитать про крылатые мины-бабочки и вертолеты-минеры.

Статья «» опубликована в журнале «Популярная механика» (№8, Август 2005).