Артиллерия на орбите: Боевые орбитальные станции

Как советские боевые орбитальные станции собирались отстреливаться от спутников-убийц
Михаил Жердев
2
16153
  • Орбитальная станция «Салют-3» в сборочном цехе перед запуском
    Орбитальная станция «Салют-3» в сборочном цехе перед запуском

Одним из ярких и запоминающихся моментов киноэпопеи Джорджа Лукаса «Звездные войны» («Star Wars»), наряду с впечатляющими батальными сценами, уничтожением целых планет, схватками на лучевых мечах, головокружительными гонками на немыслимых флайерах и громкими взрывами в безвоздушном пространстве, являются перестрелки: «хорошие» герои палят в «плохих» из странных бластеров, гибридов дамских пистолетов и подствольных гранатометов, испускающих короткие, явно видимые глазу пучки (или отрезки) лучей. Вне зависимости от того, где происходит противоборство — на планетах с атмосферой, в открытом космосе или в коридорах межзвездных кораблей, это оружие без промаха разит и солдат императорской гвардии, и боевых дроидов. Бесконечный запас зарядов, ни гильз, ни пороховой гари, ни зачастую даже следов попадания луча в стену. Технологически (и экологически) чистое оружие — красота!

Жизнь, увы, прозаичнее фантастического эпоса.

В начале славных дел (так и хочется написать: «В одной далекой галактике…»), когда ракетчики едва проторили дорожку на орбиту, а ученые только присматривались к «шестому океану», военные уже деловито строили планы выхода и закрепления на «новом боевом рубеже»: околоземный космос, еще не став ареной для сотрудничества, с одной стороны, стер границы между странами, а с другой стороны, сам превратился в границу, которую надо было зорко беречь и охранять.

Поскольку «космическая доктрина» еще только зарождалась, полководцы пытались применить навыки боя, который казался им очень близким по своей сути к «битвам в пространстве», а именно — воздушной войне. Им так и мерещились «летающие [космические] крепости» («flying space fortresses»), пилотируемые станции с многочисленным военным экипажем, несущие на борту атомные бомбы, которые они будут метать с орбиты, и ракетное (или на худой конец огнестрельное) оружие, которым они будут обороняться от наседающих на них космических истребителей или перехватчиков противника. Читать далее

Проекты пилотируемых космических кораблей, вооруженных ракетными снарядами класса «космос — космос» (эдакий орбитальный ПТУРС с системой самонаведения или управления по радиолучу) и обычной ствольной артиллерией (пулеметами и пушками), рождались как за рубежом, так и в отечественных КБ. Причем если о зарубежных работах известно крайне мало (и это несмотря на гораздо большую открытость, чем у нас), то некоторые, пусть и скудные сведения об аналогичных советских проектах за последние десять лет в печать все-таки просочились.

Тут можно вспомнить о боевых кораблях «Союз Р» и «Союз П», разрабатывавшихся в 1962−65 годах в подлипкинском ОКБ Королева, и о таинственной «Звезде» (7К-ВИ), создававшейся в 1965−67 годах куйбышевским СКБ Козлова, и о «наблюдательном посте на орбите» — орбитальной пилотируемой станции (ОПС) «Алмаз», построенной реутовским ОКБ-52 Челомея. Все эти аппараты изначально должны были оснащаться боевыми средствами: «Союз П» (перехватчик) — ракетами «космос — космос», корабль 7К-ВИ — пулеметом, а станция «Алмаз» — пушкой.

О пулемете на «Звезде» трудно что-нибудь сказать. Скорее всего, это все-таки была дань моде.

Ракетные снаряды для «королевского» перехватчика должно было делать оружейное КБ Шипунова. Аппарат действительно представлял собой некую модификацию радиоуправляемого ПТУРСа, уходящего к цели на мощном маршевом двигателе и маневрирующего в космосе путем включения маленьких пороховичков, которыми, как еж, была утыкана его передняя часть. При подлете к цели (например, вражескому спутнику-разведчику) по команде от радиовзрывателя подрывалась боевая часть, осколками (поражающими элементами) которой служили те же пороховички, разлетающиеся в стороны.

Повидимому, «космические ПТУРСы» и «противоспутниковый пулемет» так и остались на бумаге, как и корабли, на которых их предполагалось установить. Чего нельзя сказать о пушке на «Алмазе».

В начале проектирования ОПС (1964 год) реутовским разработчикам было известно, что за рубежом ведутся работы над различными военными спутниками-инспекторами и перехватчиками. В эскизном проекте станции были приняты меры по ее защите от аппаратов подобного рода: ОПС оснащалась авиационной скорострельной пушкой конструкции Нудельмана — Рихтера НР-23 (модификация хвостового орудия реактивного бомбардировщика Ту-22). Это была сама по себе довольно интересная разработка, а уж о космическом применении и говорить не приходится!

Предположительная дальность стрельбы против орбитальных целей должна была составлять более трех тысяч метров. Орудие делало 950 выстрелов в минуту. Снаряд массой 200 г летел со скоростью 690 м/с. По утверждению разработчиков станции, в наземных испытаниях на дальности более километра залп из пушки перерезал пополам металлическую бочку изпод бензина. При стрельбе в космосе отдача пушки была эквивалентна тяге 218,5 кгс и станцию надо было стабилизировать, с чем легко справлялись два маршевых двигателя тягой по 400 кгс каждый или двигатели жесткой стабилизации тягой по 40 кгс.

Пушка устанавливалась жестко под брюхом ОПС. Ее можно было наводить в нужную точку через прицел, поворачивая всю станцию вручную или дистанционным управлением, чтобы сопровождать цель. Стрельбой из пушки управлял программно-контрольный аппарат (ПКА), который вычислял залп, требуемый для разрушения цели при полете снаряда до цели от одной до пяти секунд.

Нападать на кого-либо «Алмаз» не мог — какой смысл использовать против полутонного инспектора пилотируемый наблюдательный пункт массой под 20 т с гигантским фотоаппаратом и другой не менее ценной начинкой. А вот обороняться — вполне, ни один американский автоматический спутник не устоял бы…

Хотя, как представляется, логика разработчиков менялась по мере совершенствования военной стратегии и вызревания проекта ОПС — перехода его с ватманских листов в «железо», которое впервые было запущено 3 апреля 1973 года («Алмаз-1», названный официально «Салют-2»).

К моменту первого полета экипажа на ОПС (П.Р. Попович, Ю.П. Артюхин; «Салют-3"/"Алмаз-2»; 3 апреля — 19 июля 1974 года) никаких реальных противников «Алмаза» на орбите не было. Но пушка на станции стояла, и оружейники (да и разработчики ОПС) не смогли побороть соблазна проверить ее в действии. 24 января 1975 года, когда станция, полностью выполнив автономный полет по основной и дополнительной программам, была сведена с орбиты, пушка дала свой первый (и, как часто бывает, последний) залп: разработчикам требовалось знать, как стрельба из орудия влияет на динамику и вибрационную устойчивость «Алмаза». Испытания прошли успешно, хотя палили, что называется, «в белый свет как в копеечку», и снаряды, выпущенные против вектора орбитальной скорости, вошли в атмосферу и сгорели даже раньше станции.

Как могла применяться пушка? Трудно сказать. Ни космических инспекторов, ни орбитальных перехватчиков, ни транспортировщиков американцы так и не создали. Шаттл, который советские военные выставляли на международных переговорах как «потенциально возможное оружие противоспутниковой обороны», к тому времени еще не летал. Политического вреда от поражения вражеского спутника или корабля (какого бы то ни было) было бы больше, чем практической пользы. А кричать «Стой, стрелять буду!» и давать предупредительную очередь в воздух (пардон, в вакуум) или перед приближающимся КА «потенциального противника» было бы бесполезно — и не услышат, и не увидят…

Использовать подобные штучки можно только по прямому назначению (то есть для поражения техники противника) в случае открытого противоборства (то есть военного конфликта). А космический конфликт, без всякого сомнения, перешел бы в земную войну.

На следующем «Алмазе» («Салют-5»; 22 июня 1976 года — 8 августа 1977 года) пушки уже не было.

Статья опубликована в журнале «Популярная механика» (№12, октябрь 2003).

Комментарии

2 комментария