Министерство обороны РФ наконец-то определилось с ударным вертолетом, который должен прийти на смену легендарному «Крокодилу» Ми-24. В течение девяти лет оно планирует закупить 67 ударных вертолетов Ми-28Н. Не забудут и проигравшего конкурента — за этот же период будет закуплено 12 вертолетов Ка-52, в основном для проведения специальных операций.

Идея создания ударных вертолетов принадлежит американцам. Опыт вьетнамской компании выявил потребности армии сразу в трех типах вертолетов: транспортных, ударных и разведывательных. Первые должны быть вместительными и грузоподъемными, вторые — мощными, маневренными и компактными, а последние — скоростными и дешевыми. И если транспортные и разведывательные вертолеты уже производились промышленностью, то ударный пришлось создавать с нуля — в 1964 году Пентагон объявил конкурс на разработку такой машины. Среди поступивших проектов было немало весьма экзотических. Например, Boeing предложил своеобразный винтокрылый вариант летающих ганшипов — увешанный контейнерами с неуправляемыми ракетами (НУР) тяжелый транспортный CH-47 Chinook, из иллюминаторов которого торчали шесть крупнокалиберных пулеметов. Победу же одержал Lockheed AH-56 Cheyenne, гибрид легкого вертолета и штурмовика, — изящный аппарат с четырехлопастными несущим и хвостовыми винтами, трехлопастным толкающим винтом, небольшими крыльями, развивающий скорость 407 км/ч и вооруженный пушкой, гранатометом и управляемыми ракетами. Однако революционный «Шайен» оказался слишком сложным в доводке, а ударные вертолеты требовались во Вьетнаме немедленно. Тогда компания Bell в инициативном порядке предложила компромиссное решение. Взяв за основу свой транспортный UH-1 Iroquois, конструкторы удалили транспортный отсек, оставив только минимально необходимое пространство для двух пилотов. Причем пилотов разместили не рядом, а тандемом, друг над другом. В итоге в получившемся вертолете AH-1 Cobra только специалист мог узнать родного брата «Ирокеза». Именно «Кобра» стала первым в мире ударным вертолетом, основное и единственное назначение которого — убивать. Уже в начале 1966 года «Кобры» появились в небе Вьетнама, зарекомендовав себя как чрезвычайно эффективное оружие и породив целую серию копий и подражаний во многих странах. Но не в СССР.

Летающая БМП

В СССР победила другая концепция — «летающей БМП», универсальной машины для десантных операций и огневой поддержки. Такой бронированный вертолет мог бы доставить десант, а после высадки поддержать его огнем бортового вооружения. В тендере столкнулись две машины: Ка-25Ш (модификация противолодочного Ка-25) и Ми-24, который и выиграл. Конструкторы КБ Миля пошли по пути инженеров Bell, взяв за основу хорошо обкатанный транспортный Ми-8, обжав его с боков, забронировав жизненно важные места и разместив на нем мощное вооружение. Сходство с массовым Ми-8 было не последним доводом в пользу Ми-24, ведь в армии уже была развернута техническая база для этого типа вертолетов. В 1971 году Ми-24 стали поступать на вооружение Советской армии. Первые модификации Ми-24А (их было выпущено около 250) с кабиной, где летчики сидели все еще рядом, сильно напоминали грубо забронированные транспортные Ми-8. Лишь через несколько лет летчиков разместили тандемом, как в «Кобре», и вертолет приобрел окончательный вид. До 1991 года было выпущено рекордное количество Ми-24 различных модификаций — 2500 машин.

Опыт армейской и боевой эксплуатации Ми-24 выявил ошибочность советской концепции «летающего БМП» — вертолет почти все время использовался в качестве ударного, таская на себе мертвым грузом грузопассажирский отсек. Десантные же и транспортные операции целиком легли на плечи транспортных Ми-8. В итоге уже в 1975 году Министерство обороны СССР вновь заказало конструкторским бюро Камова и Миля на конкурсной основе новый ударный вертолет. На сей раз военные были более точными: им требовался советский AH-1 Cobra. Через несколько лет ориентир поменялся, но не сильно — образцом для подражания стал американский Hughes AH-64 Apache.

Охотники за танками

К тому времени определился основной объект охоты ударных вертолетов — танки. В октябре 1973 года в ходе Арабо-израильской войны за 30 боевых вылетов египетских Ми-4 была уничтожена половина танков одной из бригад 162-й израильской бронетанковой дивизии. Через 5 дней 18 израильских вертолетов «Кобра» в одном из вылетов с применением ПТУР уничтожили 90 египетских танков, не потеряв при этом ни одной машины. В обоих случаях танковые колонны шли без прикрытия ПВО. После этих побоищ жизнь вертолетов сильно осложнилась. Появившиеся в то же время у египтян советские ЗСУ-23−4 «Шилка» засекали радарами вертолеты на высоте более 15 м на расстоянии 18 км. Стандартная 96-снарядная очередь из четырех стволов «Шилки» поражала «Кобру» с вероятностью 100% на дальности 1 км, на дистанции 3 км вероятность падала до 15%. Ракетные подвижные ЗРК отодвигали границу поражения до 4 км. В итоге получалось, что у ударного вертолета на прицеливание и применение оружия в 4-километровой зоне есть всего 2−3 с, достаточные только для залпа неуправляемыми ракетами и бортовыми пушками. Но НУРы и пушки эффективны на дальностях до 2 км. Выходило, что вертолеты должны были буквально на брюхе проползти километра два в зоне действия зенитных средств противника.

На дальностях 4−6 км время срабатывания средств ПВО на внезапно вынырнувший вертолет составляет уже 15−20 с. Однако обнаружить, распознать цели, прицелиться, произвести пуск и сопровождать ракету за этот временной промежуток одиночному вертолету практически невозможно. Как же решить эту головоломку?

Американская концепция предполагает работу вертолетов в связке: один легкий разведывательный аппарат плюс два-четыре ударных. Лучшим разведывательным вертолетом на сегодняшний день считается Bell OH-58D Kiowa — армейская модификация популярнейшего гражданского легкого вертолета Bell 407. Отличительная особенность «Кайовы» — «глазастый» шарик над втулкой несущего винта (который американские пилоты называют «Инопланетянином»). В нем находятся телевизионная камера с двенадцатикратным увеличением, лазерный дальномер-целеуказатель с автоматом сопровождения цели и тепловизор. Американская тактика ударной группы такова: «Кайова» крадется в складках местности, периодически зависая и высовывая из-за препятствия свой шарик, обнаруживает цели и подбирается к ним на расстояние не дальше трех километров. Ударные вертолеты держатся за ним на расстоянии 2−3 км. После обнаружения целей «Кайова» дает целеуказания ударным вертолетам, которые осуществляют запуск управляемых ракет Tow (дальность 4 км) или Hellfire (до 9 км), оставаясь невидимыми для средств противовоздушной обороны: подсветку цели лазерным лучом осуществляет «Кайова». Обнаружить и сбить маленького и юркого летучего разведчика намного труднее, чем ударный вертолет, да и стоимость его как минимум в три раза меньше.

Советский ответ

Полностью скопировать американскую модель СССР не удалось, причем почти по анекдотической причине: у нас просто не было подходящего легкого вертолета, и никто из авиаконструкторов и, что еще важнее, конструкторов авиадвигателей за эту задачу не брался. Дело в том, что Госпремии или звания Героя Социалистического Труда вручали только за большие машины — стратегический бомбардировщик, например. А за легкий разведчик дали бы разве что почетную грамоту. Причем вертолетные КБ, может, и взялись бы за разработку такого вертолета, чтобы в паре с ним продать основной товар — «премиальный» ударный вертолет, да только двигателей для него не было — двигателистам тоже давали премии и звания в зависимости от лошадиных сил. Двигатель истребителя — Ленинская премия, стратегического бомбардировщика — звезда героя.

Правда, именно американскую модель предусматривала первоначальная концепция КБ Камова. Впервые в качестве ударного камовцы предложили одноместный вертолет Ка-50, который должны были наводить на цель легкие разведчики Ка-60. Зачем делать вертолет двухместным, если у него исчезает функция обнаружения цели? Одноместный вертолет меньше (труднее попасть), легче и дешевле. Именно поэтому в Ка-50 основной упор сделан на систему аппаратурного обмена информацией между вертолетами в группе, с вертолетом-разведчиком, самолетами и наземными пунктами целеуказания. Второй, запасной алгоритм работы Ка-50 возник «по бедности», когда стало понятно, что разведчик Ка-60 так и не будет создан в срок. Это так называемый «принцип длинной руки», когда Ка-50 благодаря способностям обзорно-поисковой системы обнаруживает и распознает танки на дальности до 10 км вне пределов досягаемости ПВО и поражает их дальнобойными ПТУРами «Вихрь» с расстояния 8 км.

Вариант КБ Миля был чрезвычайно экономичным. Конкурсный Ми-28 представлял собой очередную косметическую операцию на Ми-8: окончательно убрали грузовую кабину, переработали носовую часть, расположив там гиростабилизированную платформу обзорно-прицельной системы, управляющей автоматической пушкой и пуском ракет, пилот получил нашлемный прицел. В общем, получился сравнимый конкурент американскому AH-64 Apache за небольшие деньги. Классическая двухкабинная схема делала Ми-28 предпочтительным при работе без вертолета-разведчика — пилот занимался пилотированием (а это на сверхнизких высотах довольно хлопотное дело), а оператор-наводчик выискивал цели, давал указания пилоту, наводил оружие и поражал цели.

В 1984—1986 годах оба вертолета были подвергнуты сравнительным испытаниям, в которых с минимальными преимуществами победил Ка-50. Однако эта победа камовцам ничего не дала — только в 1995 году президентским указом Ка-50 приняли на вооружение армии России, а первый серийный вертолет был проплачен лишь в 2000 году. По нашим данным, к настоящему времени на вооружение армии было поставлено менее десятка вертолетов Ка-50 — практически ничего.

Ночные охотники

На момент принятия на вооружение в 1995 году ни сам Ка-50, ни его менее удачливый конкурент Ми-28 для ведения современных боевых действий уже не годились — весь мир активно готовился к войне в полной темноте. Без тепловизоров на мировом рынке нельзя было продать не то что вертолет — танк. Даже против слабовооруженных боевиков они недостаточно эффективны, что и показала командировка в Чечню в декабре 2000 — январе 2001 года двух вертолетов Ка-50. Один вертолет выполнил 36 полетов, второй — втрое меньше, оба расстреляли в в боевых условиях 929 неуправляемых ракет, 1600 снарядов и выпустили три управляемые ракеты «Вихрь». Отчет был как приговор: «Вертолеты Ка-50 способны выполнять задачи по поиску и уничтожению целей в условиях горно-равнинной местности днем в простых метеоусловиях…». Эти же задачи с успехом выполняли Ми-24.

Соревнования между конструкторскими бюро продолжились с новой силой. В ноябре 1996 года поднялся в воздух Ми-28Н «Ночной охотник» — первый всепогодный ударный отечественный вертолет. Внешне он отличается от Ми-28 надвтулочным приплюснутым шариком с бортовой РЛС «Арбалет» (помните «инопланетянина» на «Кайове»?). «Арбалет» превращает Ми-28 в оружие принципиально другого класса: он обеспечивает обнаружение, измерение координат и распознавание движущихся наземных, надводных и воздушных целей, картографирование маршрута полета, целеуказание ракетам класса «воздух-поверхность» и «воздух-воздух», а также поддерживает маловысотный полет, обнаруживая опасные наземные препятствия. Кстати, очень похожий надвтулочный радар ставится на всепогодную версию AH-64 Apache Longbow. Опять же по аналогии с AH-64 оптический, телевизионный, лазерный и тепловизионный блок смонтирован на подвижной стабилизированной платформе в носовой части вертолета.

С опозданием в год в воздух поднялся и всепогодный вертолет КБ Камова — Ка-52 «Аллигатор» с точно таким же «Арбалетом» над втулкой винта, как и у Ми-28Н. Гиростабилизированная платформа-шарик с оптическими, тепловизионными и лазерными устройствами перекочевала из носа (в Ка-50) на макушку пилотской кабины. Видимо, для того, чтобы вертолет мог осуществлять подсветку цели, оставаясь максимально скрытым за препятствием. Однако главная новация — наличие бронированной двухместной кабины: камовцы признали, что пилотировать вертолет ночью на низкой высоте, занимаясь к тому же поиском, целеуказанием и поражением целей, один пилот не в состоянии. В Ка-52 экипаж располагается рядом, бок о бок, что увеличивает фронтальную проекцию вертолета и ухудшающее обзор. Это решение кажется еще более странным, если учесть, что существует и модификация Ка-50−2 «Эрдоган» с тандемным расположением пилотов.

Кто кого

Пожалуй, самая обсуждаемая тема на авиационных форумах — какой вертолет круче, Ка-52 или Ми-28Н. Все технические плюсы и минусы вертолетов уже давно известны. Самое большое различие между ними — принципиальная схема несущих винтов. Соосная схема Камова обеспечивает лучшую удельную мощность (у классической схемы Сикорского с рулевым винтом 10−12% мощности двигателя тратится именно на привод рулевого винта и не участвует в формировании подъемной силы), но существенно сложнее технически. Именно сложность привела к отказу от этой схемы практически во всем мире. Однако эти 10−12% дают камовским вертолетам больший потолок (3600 метров у Ка-52 против 3500 метров у Ми-28Н), что обеспечивает соосным вертолетам преимущества при действиях в горах.

Более компактные размеры вертолетов соосной схемы компенсируются большей высотой — еще неизвестно, что лучше для ударного вертолета, быть короче или ниже. Соосная схема несколько улучшает пилотирование, особенно в режиме висения у земли, но не настолько сильно, чтобы весь мир перешел на нее. Дополнительный плюс камовской схемы — способность «Аллигатора» делать маневр «воронка», летая вокруг одной точки прицеливания с постоянно направленным на нее носом с системами оружия.

Еще один вопрос, вокруг которого сломано немало копий, — система управляемого оружия. Дело в том, что Ка-52 вооружен противотанковым ракетным комплексом «Вихрь», теоретически способным поражать цели на расстоянии до 10 км днем и 6 км ночью, что, опять же теоретически, позволяет «Аллигаторам» поражать танки, находясь вне пределов досягаемости средств ПВО. Дальность стрельбы у Ми-28Н меньше — ракетный комплекс «Атака» стреляет максимум на 6−8 км, но зато и днем и ночью. Правда, это полигонные данные, имеющие мало отношения к боевой действительности. А она такова, что в реальном бою стрелять ракетами с лазерным наведением очень трудно — лазерное излучение хорошо экранируется дымом и туманом, к тому же расстояние в 10 км даже сверхзвуковая ракета преодолевает не быстрее чем за 20 секунд. Этого вполне достаточно для выбрасывания танком аэрозольно-дымовой защиты. А «Вихри» используют как раз лазерно-лучевую систему наведения — «конек» КБ приборостроения Шипунова. «Атака» же имеет более перспективную радиокомандную систему наведения; в ее пользу говорит и тот факт, что американцы стали модернизировать свои AH-64 как раз под установку новых ракет Hellfire AGM-114B, использующих радиокомандный метод наведения, в отличие от стандартных «лазерных» AGM-114A. А американцы имеют гораздо больше возможностей по обкатке вертолетов в боевых условиях.

Но все это лишь нюансы — оба вертолета относятся к одному поколению и примерно равноценны. Выбор Ми-28Н был очевиден. Хорошо известно, что при создании новой машины существует некий порог объема использования новых технических решений — 30%; при его превышении вероятность запуска в серию стремительно падает. Ка-52 — по‑настоящему революционный вертолет, не имеющий аналогов в мире. Ми-28Н, наоборот, эволюционное развитие Ми-24 или, если угодно, Ми-8, со всеми вытекающими плюсами. Мало того, новые решения удачно перекочевывают с Ми-28 на более ранние модели, повышая их эксплуатационные свойства. Например, на Ми-24 сейчас устанавливаются несущие винты с эластомерными необслуживаемыми шарнирами вместо более ранних трехшарнирных винтов, требующих периодической смазки. Унификация по целым системам и агрегатам позволяет размещать Ми-28Н в местах дислокации Ми-8 и Ми-24 без серьезных финансовых вливаний. Все это разумно с экономической точки зрения, и поэтому выбор Ми-28Н в качестве основного ударного вертолета вполне естественен. А Ка-52 предстоит доказывать свою эффективность, проводя спецоперации в горах.

Что дальше

Судя по всему, Ка-52 и Ми-28Н — последние российские пилотируемые ударные вертолеты: эра таких машин подходит к концу. В 1995 году в США состоялся первый полет фантастической машины — перспективного ударного вертолета RAH-66 Comanche. Вертолет, выполненный по технологии «стелс», имеет малую радиолокационную заметность, совершенную аэродинамику и суперсовременную электронику, превращающую «Команча» в летающий компьютер. Однако, потратив на программу более $8 млрд., минобороны США отказалось от своих планов производства 1300 таких машин — их место должны занять беспилотные аппараты, еще более малозаметные, маневренные и эффективные. А наработки по проекту «Команча» будут использованы для модернизации «Апачей». Вряд ли Россия пойдет другим путем.

Статья «» опубликована в журнале «Популярная механика» (№11, Ноябрь 2006).