Кармен Алмон: художница, делающая цветы из стали

Ускользающая красота растений веками гипнотизирует и живописцев, и натуралистов. Многие ботаники были блестящими художниками, многие художники — опытными ботаниками: кажется, что именно на границе между вдохновением и знанием обитает эта красота. В их ряду стоит и Кармен Алмон — знаток живописи и цветов, мастер иллюстрации и художественной пайки.
Роман Фишман
  • Тыква-горлянка (Lagenaria) с черноточечной молью (Ethmia). Ползучие лианы этой тыквы широко разводят в тропических странах, используя их полые округлые плоды для изготовления традиционных музыкальных инструментов и сосудов-калебасов. Впрочем, молодые плоды можно использовать и в пищу. Универсальность и неприхотливость сделали эту тыкву одним из первых растений, которые люди стали культивировать. С людьми она из Африки выбралась в Азию, Европу, а затем и Америку, став здесь обычным растением задолго до Колумба.
    Тыква-горлянка (Lagenaria) с черноточечной молью (Ethmia). Ползучие лианы этой тыквы широко разводят в тропических странах, используя их полые округлые плоды для изготовления традиционных музыкальных инструментов и сосудов-калебасов. Впрочем, молодые плоды можно использовать и в пищу. Универсальность и неприхотливость сделали эту тыкву одним из первых растений, которые люди стали культивировать. С людьми она из Африки выбралась в Азию, Европу, а затем и Америку, став здесь обычным растением задолго до Колумба.



Величайший живописец этого жанра, «цветочный Рафаэль» Пьер-Жозеф Редуте был авторитетным ботаником и дал названия более чем 130 видам растений. Дрезденские мастера-стеклодувы Леопольд и Рудольф Блашка стали авторами знаменитой научно достоверной коллекции скульптур растений из стекла — почти 850 ботанических образцов были изготовлены ими для Гарвардского университета с потрясающей реалистичностью.

В работах Кармен Алмон хрупкая красота растений — лишь образ: эти нежные лепестки и сочные листья вырезаны из металлических листов и проволоки, а затем спаяны с мастерством опытного ювелира. «Больше всего люблю полевые цветы и вообще те, что не стоят долго, мне нравится запечатлевать короткие мгновения красоты», — призналась художница.

Стебли

Деревенский дом Кармен на юго-западе Франции утопает в цветах, но главными образцами в своей работе она считает не их. Сами растения для художницы «слишком многословны», они содержат слишком много деталей, выплескивают массу историй о себе самих. Готовя эскизы и наброски, выбирая композицию и цвет, Алмон обращается прежде всего к альбомам ботанических иллюстраций, к классическим европейским авторам XVII-XVIII веков. Художница смотрит на растение, как ученый — на объект своих исследований: «Это живая система с заложенными в нее схемами развития и путями роста, структуры и формы, соблазнения и размножения».

В описании Кармен Алмон процесс создания новой работы напоминает труд садовника: «засеяв» в себя это «понимание цветка», остается ждать, пока оно не прорастет само — уже готовым растением. В нем будто просыпается собственная воля, стремление жить, разогнуться стеблем определенной формы, выпустить листья в правильных направлениях, сориентировать их, как крошечные панели солнечных батарей. Похоже, в этом чересчур «механическом» взгляде есть своя правда: «Другие художники создают какие-то вещи или объекты, — пишет о ее творчестве искусствовед и коллекционер из США Дида Блэр. — У Кармен получаются такие цветы, как будто они только что из сада».

Дело тут не только в трехмерности самих металлических букетов, а в стремлении художницы привнести в них четвертое измерение — само время. В иллюстрациях старых мастеров она видит именно этот аллегорический подход, при котором каждый цветок подразумевает свою предысторию, тот сад, в котором он появился на свет, и пору роста, и момент созревания и увядания… Люди всегда пользовались цветами, отмечая ими, как яркими красками, важнейшие моменты своей жизни; Кармен Алмон возвращает цветам их собственную биографию.

  • Происходящий с гор Кавказа и Закавказья цветок не стоит путать с опийным маком. Это многолетнее растение не синтезирует ни морфин, ни кодеин, ни другие опиаты и имеет лишь декоративное значение. За почти 150 лет культивирования селекционеры разных стран вывели сорта с лепестками десятков разных оттенков и форм.
    Восточный мак Papaver orientale с красной нимфалидой (Nymphalidae)
    Происходящий с гор Кавказа и Закавказья цветок не стоит путать с опийным маком. Это многолетнее растение не синтезирует ни морфин, ни кодеин, ни другие опиаты и имеет лишь декоративное значение. За почти 150 лет культивирования селекционеры разных стран вывели сорта с лепестками десятков разных оттенков и форм.

Листья

Родившись в Гватемале, в семье американского дипломата и аристократки из Испании, Кармен рисовала с детства. Семья переезжала, следуя к местам новой службы отца, и Кармен с удивлением открывала для себя бесконечное разнообразие природы. Новые открытия ждали девочку, когда ей пришлось надеть очки: она обнаружила бесчисленную детализацию, которая раскрывается даже в крошечном листе, в любой цветочной клумбе, если внимательно рассматривать их.

Впрочем, первыми опытами молодой художницы стали городские пейзажи, созданные уже после учебы в университете, во время жизни в Лос-Анджелесе. Они были замечены знатоками и представлены в престижной галерее Ларри Гагосяна. В традиционной живописной технике, пастелью и акварелью, она работала долгие годы, пока не приехала с мужем, скульптором Тьери Джобом, в небольшую глухую деревушку посреди Пиренеев, на французской границе с Испанией. Здесь она и научилась кропотливой работе с металлом. «Я беру очень тонкие листы меди и режу их обычными маникюрными ножницами, — объясняет Кармен, — потом придаю нужную форму вручную, просто пальцами. Они очень пластичны и податливы, легко превращаются и в лепестки, и в листья. На них можно даже оставить следы примятости, обрывов, ранок или укусов насекомых. Чтобы сымитировать сосуды и прожилки, я пользуюсь тонкой стальной или медной проволокой. Толстые стебли набираю из латунных трубок, которые телескопически выходят одна из другой, будто действительно растут. А потом спаиваю все вместе».

  • За пряный овощной вкус нераскрывшегося цветоложа артишоки разводят с глубокой древности. Новое рождение он может получить уже в XXI веке: многие эксперты рассматривают масло артишока как один из перспективных видов биотоплива.
    Артишок Cynara cardunculus с бабочкой-парусником (Paride)
    За пряный овощной вкус нераскрывшегося цветоложа артишоки разводят с глубокой древности. Новое рождение он может получить уже в XXI веке: многие эксперты рассматривают масло артишока как один из перспективных видов биотоплива.

Цветы

Кармен и Тьери живут уединенно, редко покидая свой дом-мастерскую. В заказах они не нуждаются, постоянно работая для избранного круга ценителей, которые готовы выкладывать тысячи долларов за небольшой цветок и десятки тысяч — за сложные композиции работы Алмон. «Уловить историю и создать характер для целого букета сложнее, чем для отдельного цветка», — улыбается художница. На каждую работу уходит по несколько месяцев. «Сначала я делаю наброски и эскизы, показываю их клиенту, и мы договариваемся о заказе. Иначе я не позволяю этим цветам «расти», как бы им этого ни хотелось, — шутит Кармен. — Но затем «отпускаю» их и смотрю, как гравитация тянет их вниз — и как они раскрываются, медленно, но упорно противодействуя притяжению, как вытягиваются к Солнцу… Живые растения быстро вянут, поэтому, готовясь, я какое-то время рассматриваю цветок, зарисовываю «схемы» его структуры, сохраняю отдельные листья… Но цветовую гамму делаю по памяти, из памяти черпаю и главное — образ и характер цветка. У каждого они свои, как и у каждого человека».

Покрывая металлическую основу масляными красками и эмалью, Кармен работает только в дневное время, под естественным солнечным светом, наносит слой за слоем, добиваясь максимально натуральных оттенков и деталей. Цвета приходится выбирать чуть светлее, чем задумано, чтобы компенсировать неизбежно проступающую сквозь них темную структуру металла. Наконец, на готовую работу ставится почти обязательная «фирменная метка» — яркое насекомое, обычно мотылек или бабочка. Как символ того ускользающего мгновения красоты, поймать которое не в силах даже долговечный металл.

Темная георгина (Dahlia variabilis) с бабочкой Battus philenor

Привезенные из Центральной и Южной Америки цветы активно разводились и стали обычными в садах всего мира. Десятки видов их родственников продолжают жить у себя на родине в дикой природе, а сладковатые клубни некоторых видов используются в местной индейской кухне. Из этих клубней получали и диетический подсластитель, который прописывали больным диабетом вплоть до открытия инсулина и современных видов лечения.

Dahlia.jpg




Статья «Железный гербарий Кармен Алмон» опубликована в журнале «Популярная механика» (№170, декабрь 2016).

Читайте также:

Комментарии